– Я увидела твой сон с участием Дэмьена… и поняла, что надо немедленно выстраивать границы.
– Ой, да не переживай, – небрежно махнула рукой Морриган, мгновенно поняв, о каком сне шла речь. – Мне все равно.
– А мне нет, – громким шепотом ответила Клио. – Границы нужны, в первую очередь, мне.
Рассмеявшись, Морриган оставила сестру наедине с воспоминаниями.
Развороченный фамильный склеп канувшего в Лету Высокого Дома О’Райли тонул в гуще тэны – она едва ли что-то видела в зеркалах. Но пыталась. Там, где запах полыни был ощутимее всего, забивая горечью легкие, Морриган зажигала свечу, чтобы отыскать в зеркалах сокрытое. Пришло оно в уже знакомом обличье.
Бледные, изможденные люди, лежащие штабелями. Что-то странное, полупрозрачное опутывало их руки. Они связаны и похищены? Мертвы? Их пытают?
Морриган раздраженно выдохнула – никак не могла разобрать. Попыталась извлечь из рассеянной вокруг энергии полуночную нить, однако потерпела поражение. Улыбнись ей удача, нить привела бы ее к душе, что являла эти видения. В том, что это душа, Морриган не сомневалась. Обычно ответы мира теней в зеркалах отражались лишь смутными образами, туманными знаками, но вот уже второй ответ подряд… Казалось, кто-то обращался прямо к ней.
Кто-то хотел, чтобы его услышали.
Часть II
Глава 10
Упущенные мгновения
Пусть сестра к ее теории отнеслась с изрядной долей скепсиса (впрочем, другого она от Морриган не ожидала), Клио твердо решила добиться истины. Несмотря на внешнюю и внутреннюю непохожесть, одно у них точно было общее – упорство.
Клио радовало, что Саманья вызвалась ей помочь. Поначалу их отношения развивались по схеме «врач – пациентка». Точнее, «жрица вуду и воскрешенный с ее помощью человек». Саманья регулярно интересовалась здоровьем Клио, проверяла крепость нитей ее жизни… что бы это ни значило. Однако со временем между ними проросли тонкие пока еще ростки дружбы.
Клио была совсем не против обрести такого друга. Особенно здесь, в Пропасти, где порой так остро чувствовала одиночество.
Саманья была старше на три года – совсем недавно отметила двадцатилетие. Клио восхищала ее красота, от заплетенных в тонкие косички блестящих черных волос до гладкой смуглой кожи, ее неутолимая жажда колдовских знаний и нежная любовь к отцу, бокору Ганджу. Несколько лет назад Саманья оказалась в Пропасти не потому, что она или ее отец пошли против закона и отняли чью-то жизнь. Наоборот – они втроем, вместе с Аситу, жизнь возвращали. Однако Трибунал запрещал полуночную магию, к которой относилось и вуду. А наказание за подобное колдовство – сама смерть.
Назвать их отступниками у Клио язык не поворачивался. И не только потому, что они вернули ее к жизни.
– Как ты хочешь искать отца? – мило коверкая слова – вернее, придавая им иное звучание, спросила Саманья.
Они сидели в светлой спальне жрицы, что так разительно отличалась от всегда сумрачного подвала. Клио поерзала в кресле, пока Саманья устраивалась на кровати в позе лотоса.
– Мама… Она ничего не говорила нам с Морриган об отце. Никогда ничего не рассказывала. И даже больше – отмахивалась от наших расспросов.
– Он бросил вас? – с сочувствием предположила Саманья.
– Не знаю. Наверное. Если отец был рассветным колдуном, а мама – полуночной ведьмой… Но нет, это не могло вскрыться неожиданно – если только она не представлялась ему другим именем. Даже девятнадцать лет назад, когда у них родилась Морри, о Бадб Блэр знали все. Хотя мы с сестрой до сих пор не знаем, какие истории о маме правдивы, а какие – выдумка и ложь.
– Говорят, на Тир на Ног, острове фэйри, она развязала войну между Благим Двором и Неблагим.
– А выступала, конечно же, за Неблагой, – вздохнула Клио. – И победила. Это правда – она сама нам рассказывала.
– А битва с ульфхеднаром, воином-волком? А сражение при Остегрос?
Интерес жрицы неожиданно натолкнуло Клио на любопытную мысль. Подавшись вперед, она с жаром заговорила:
– Саманья, а ведь точно… О Бадб Блэр известно многое. Люди до сих пор слагают о ней легенды. Что если именно так я смогу узнать о тех, кто был к ней приближен? И среди множества имен сумею отыскать отца?
«Слишком много „если“», – прозвучал в голове голос Морриган. Клио тряхнула головой. Она привыкла прислушиваться к сестре – как к старшей, как к более сильной ведьме и просто к человеку, которому могла доверить даже собственную жизнь. Но сейчас предпочла бы пропустить ее слова мимо ушей.
Странно изучать прошлое матери не по разговорам с ней, а по слагаемым о ней легендам. Еще более странно – искать в черно-белых строчках родного отца. Но иначе… Нет, Бадб никогда о нем не расскажет – Клио пробовала выяснить хоть что-то десятки раз. То ли слишком глубока обида, то ли слишком велика причиненная матери боль. Или задета гордость…