Посерьезнев, она уточнила:
– Мне нужно попасть вместе с прозектором в Дом Смерти.
– Значит, тебе необходим световой день, – откликнулся Файоннбарра. – Не бойся – наутро эффект чар не пропадет, но силы для призвания новых я смогу получить только ночью. Я вернусь следующим вечером, чтобы завершить ритуал и превратить тебя в человека.
– То есть я сутки пробуду в обличье тени?
– Верно. И должен предупредить – манипулировать прозектором ты не сможешь. Ты лишь бесправный наблюдатель. Истинная, очень покладистая тень.
– Поняла. Куда он – туда и я. Обещаю, я буду хорошей девочкой.
Ладно, надо признать: последняя фраза прозвучала довольно фальшиво. Все потому, что мысли Морриган всецело занимал ритуал. Однако цели, пускай и второстепенной, она все же достигла: Файоннбарра смущенно рассмеялся.
– А вот и он, – пропела она, прячась за оградой и увлекая колдуна ночи за собой.
По перекинутому через пропасть мосту прозектор, немолодой безбородый мужчина с усталым взглядом, направился на соседний остров – подальше от мертвых тел, могил и пронизавшей пространство энергии смерти и поближе к веренице домов с готично-черной черепицей. Морриган кралась позади, продолжая следить, чтобы расстояние между ними не сокращалось и не увеличивалось.
К счастью, идти пришлось не так далеко.
Прищурившись, она замерла, предупредительно выставив ладонь, чтобы заставить Файоннбарру остановиться. Прозектор поднимался на крыльцо дома. Наблюдая за ним, Морриган украдкой потерла ноющую отчего-то рану на груди, оставленную когтями проклятого грима.
– Все в порядке? – заволновался Файоннбарра. Проворчал, казалось, смущенный собственной участливостью: – Это может помешать ритуалу.
Морриган спрятала улыбку. Для разнообразия неплохо, что кто-то, кроме Клио, беспокоится о ней. Пусть даже этот кто-то – вчерашний незнакомец, чужак, встреча с которым так и останется для нее лишь мимолетным знакомством.
– Все нормально.
– Можем продолжить в другой день…
– Я говорю, все нормально.
– Ладно.
Взяв командование их маленькой группы в свои руки, Файоннбарра отвел Морриган в сторону. Впрочем, они не сильно шифровались – творящимися на глазах у прохожих чарами в Пропасти никого не удивить. Тем более, чары магии ночи гораздо безобиднее львиной доли того, что здесь практиковали.
– А теперь небольшая тренировка.
– Ты же сказал, я не смогу сама призывать эти чары, – недоуменно нахмурилась Морриган.
– Так и есть. Но прежде, чем превращаться в тень на целые сутки, тебе нужно для начала привыкнуть к новому состоянию.
– Ой, да брось. Это же просто рассветный ритуал. Я в мир теней хожу, как к себе домой, – преувеличение, конечно, но Файоннбарра-то этого не знает. – Его тени куда страшней.
– Тем лучше для тебя. Значит, привыкание произойдет быстрее.
Файоннбарра зашептал слова молитвы на древнеирландском – вероятно, воззвание к Госпоже Ночи. Белки его глаз не окрасились черным и не подернулись бельмом. Но в руках ноктурниста возникла мерцающая дымка, как будто он оторвал кусок от темнеющего неба. Тени, лежащие вокруг, стягивались к Файоннбарре, оплетая его запястья.
Эти тени (живые, а значит, не приносящие холода и мерзкого ощущения, что из нее тянут жилы) колдун ночи набросил на Морриган.
Она стояла, укрытая темнотой, и отчего-то боялась даже пошевелиться. Оказалось, это еще не все. Осколком гагата Файоннбарра выводил странные символы на ее плечах и прямо под ключицами. Они вспыхивали серебром – дарованной Госпожой Ночью силой, чтобы спустя мгновение погаснуть.
Когда последняя линия украсила ее кожу, Морриган Блэр исчезла.
Теперь она понимала, как ощущают себя тени. А именно – совершенно никак. У нее впервые не билось сердце, а ведь даже в мире мертвых она ощущала отголосок его биения. Морриган не чувствовала пульсацию крови, не слышала собственного дыхания. Она была хуже, чем просто мертва.
Она будто вовсе не существовала.
Что-то непривычное, чуждое пульсировало в несуществующем теле. Страх. Нет, панический ужас. Подобного Морриган не испытывала, даже находясь в мире теней. Однако блуждая по Вуали или теневым тропам среди духов, она знала, что ее туда привела собственная ведьмовская сила. Сейчас же она низведена до тени – крохотного, чернильного клочка… ничто.