– Да боже мой, добуду я вам еще один голос.
– И все равно это будет на один меньше, чем могло бы быть, – в упрямстве Леди Ворон ей не уступала.
Морриган прикрыла глаза и сосчитала до десяти.
– Зато вы можете приобрести с дюжину – может, чуть меньше – боевых колдунов почти за бесценок.
Подобная новость и последовавший за ней рассказ о том, как «мы с берсерком надрали выскочкам зад», чуть смягчила гнев Доминика. Но от места, где стояла Бадб, все еще веяло могильным холодом. И вовсе не потому, что Леди Ворон была мертва. Однако оправдываться за свой поступок Морриган не спешила. Она действовала так, как считала нужным. Романтичные особы, вроде Клио, сказали бы «по велению сердца», Бадб бы назвала это «непрактичным идиотизмом». Ну или что-то в этом роде.
Переговорив с виталисткой, Морриган заключила новое соглашение – в Дом О'Флаэрти перешли восемь боевых колдунов. Остальные, судя по всему, оказались слишком принципиальны. Что ж, им же хуже.
Завершив разговор, Морриган упала на кровать, совершенно обессиленная. Угасающим сознанием, медленно погружающимся в дрему, подвела итоги. Один сорвавшийся договор, несколько новообретенных колдунов-адгерентов, одна спасенная душа, один разочарованный человек (Бадб), один нейтральный (Доминик) и один вроде бы впечатленный (Дэмьен).
Надо сказать, сегодняшний день она провела совсем не напрасно. И самое главное – никаких трупов. Уже неплохо.
Глава 28
Пленница Юдоли Сновидений
Вслед за Кьярой по подвесному мосту, через площадь и снова через мост Клио направлялась к отдаленному островку Пропасти, на котором прежде не бывала. Сдерживая данное сестре обещание, она внимательно смотрела по сторонам. Вряд ли улицы Пропасти полнились лордами, в людском потоке выискивающими адгерентов враждебного Высокого Дома. Однако осторожность лишней не бывает.
Клио до сих пор не чувствовала себя своей в этой шумной и диковинной маленькой вселенной, словно специально созданной для непрекращающейся демонстрации колдовских сил.
Мир вокруг нее находился в постоянном движении. Реальность дрогнула и взорвалась снопом голубовато-серебристых искр, когда какой-то отступник создал портал прямо посреди города, чтобы мгновение спустя эффектно в нем исчезнуть. На край площади, от которой лучами расходились четыре подвесных моста (на каждую из сторон света), приземлилась ведьма верхом на гигантской орлице.
Анимаг в обличье льва оглушительно взревел, припадая на передние лапы перед испуганным торговцем. Наверное, не сумели сговориться в цене. И лучше бы последнему уступить, если не хочет стать обедом для колдуна-зверя.
Полуночная ведьма с зеркалом в руках прямо посреди оживленной площади сплетала себе платье из призванных из иного мира теней. Зеркалица, как и Морриган, что собралась то ли на свидание, то ли на вечеринку.
В Кенгьюбери, в царстве отлаженного порядка, Клио было куда спокойней. Она знала, чего ждать от грядущего дня и от людей, ее окружающих. Здесь же она, еще даже не полноценная рассветная ведьма, не знающая, как управлять собственной (надо сказать, невеликой) силой, ощущала себя маленькой девочкой, которая угодила в полный враждебной магии мир.
Кьяра почувствовала ее настроение или просто была человеком молчаливым, но весь их путь прошел в тишине. На островке, куда она привела Клио, не было домов – ни каменных, ни деревянных. Лишь дюжина палаток, беспорядочно разбросанных тут и там.
– Лагерь шаманов, – объяснила Кьяра. – Мы не большие любители селиться в четырех стенах. Нам открытое небо подавай… или же его подобие.
– Но ты живешь в доме, – с улыбкой заметила Клио.
– В доме, где родился и вырос мой муж. Да.
– Как? Уже? Ой, извини, я не хо…
– Я вышла замуж в семнадцать. Мы любили друг друга с самого детства и знали, что это не изменится. Поэтому не видели смысла ждать удачного момента или возраста, которое общество сочло бы подходящим. С тех пор я живу в доме мужа, но если он умрет, вернусь к своем народу.
Она говорила о возможной смерти мужа так спокойно… Не сразу, но Клио осознала: для шаманов общение с духами – почти привычное явление.
Даже умерев, муж Кьяры всегда будет рядом с ней.
В центре лагеря возвышалась каменная статуя, изображающая человека со змеиной головой. В протянутой руке он сжимал шаманский посох с причудливым рогатым наконечником. У каждой из палаток стояли вырезанные из дерева тотемы, некоторые – высотой в человеческий рост.
Одевались шаманы причудливо и не сказать чтобы скромно: мужчины – в кожаные набедренные повязки (женщины дополняли их кожаными лентами, обтягивающими грудь). Тела и лица украшали разнообразные цветные узоры. Шею и грудь – всевозможные амулеты, бусы и костяные ожерелья.