– Как вы оказались в Пропасти?
– Многие из нас – изгои, – сухо отозвалась Кьяра. – Другие пришли сюда за своей семьей.
Клио кивнула. Как и многие жители Пропасти.
Однако шаманизм всегда казался ей магией светлой, пусть и неразрывно связанной с миром теней. Магией, не несущей в себе отпечатка смерти и разрушения. Что же такого совершили шаманы, вынужденные оставить родной дом и променять настоящее голубое небо на толщу земли с пятью искусственными солнцами? Или все дело в агентах, рьяно следующих установленным Трибуналом законам?
К ним подошел сухопарый мужчина с сединой в волосах, отвоевавшей себе место среди черноты. Он подозрительно взглянул на Клио. Кьяра успокоила его мимолетным касанием ладони к руке и словами: «Она со мной».
Шаман представился Пако-Ташем и провел их в просторный шатер. Тоненькая смуглолицая девчушка с черными волосами, заплетенными в десятки косичек, налила гостьям пряно пахнущего травяного чая. К своей чашке Кьяра не прикоснулась – была слишком занята беседой с шаманом.
– Как Руана?
– Хуже, – на лицо Пако-Таша набежала тень. – А ведь я говорил ей: к чему тебе эти политические игры? До добра они не доведут. И расплаты за ее тщеславие долго ждать не пришлось.
– Не тщеславие, папа, – мягко произнесла Кьяра. – Руана хотела изменить мир к лучшему. И начать она собиралась с Пропасти.
Клио закашлялась – наспех проглоченный чай попал не в то горло. Если Кьяра стала изгнанницей за свидетельствование против мэра Керрейна… значит, отец шаманки последовал в Пропасть за ней? Мелькнула несвоевременная мысль: ее собственный не хотел даже участвовать в жизни дочерей. Клио вздохнула. К счастью, занятые разговором, Кьяра и Пако-Таш ничего не заметили.
– Шаманы всегда держались в стороне от дел Высокого Собрания и от гонки за короной… Что если мы были слишком малодушны и трусливы? Что если Руане действительно удалось бы стать королевой? – с вызовом продолжала Кьяра. – Ей по силам изменить сложившийся в Пропасти порядок, который вернее бы назвать хаосом, и остановить текущие по подземелью реки крови.
Пако-Таш резко мотнул головой, не только жестом, но и всем своим видом выражая несогласие.
– Бороться со зверьем нужно их же методами. Руана все равно бы так не смогла. А теперь она умирает, а мы бессильны ей помочь.
– Именно поэтому я и привела сюда Клио.
Впервые Клио удостоилась пристального внимания шамана. Он некоторое время с сомнением изучал и повязку на ее глазах, и сидящую на плече голубку.
– И чем же девочка может нам помочь? Я не чувствую в ней дара исцеления. Чувствую лишь тонкую нить колдовской силы…
Он хмурил лоб, будто пытаясь распознать, что скрывалось внутри.
– Магия сноходчества. В Пропасти я таких не встречала, а Верхний город… – Кьяра замолчала, разом помрачнев. – Она, возможно, наша единственная надежда. Мы должны попробовать.
Клио поерзала с чашкой в руках, чувствуя себя неуютно. Шаманы говорили о ней так, будто ее самой в шатре не было. Она откашлялась.
– Если вы не возражаете… я должна понять, что мне делать.
Воодушевление в глазах Пако-Таша поугасло.
– Ты не знаешь?
– Послушайте… – Клио выдохнула, отставляя чашку. – Я не просила провидение делать из меня рассветную ведьму. Я хотела жить в Кенгьюбери и быть врачом. Я не училась годами, не практиковалась и да, я до сих пор не знаю, что мне делать с даром, который свалился на меня, как снег на голову.
– Я понимаю.
Белой голубкой она вгляделась в старческое лицо с необыкновенно ясными и яркими глазами.
– Вы не доверяете мне, верно? Потому что я принадлежу к Дому, который участвует в гонке за корону.
– Верно, девочка, не доверяю. Но Кьяра права – иного выхода у нас нет. Будь мы на поверхности, созвали бы шаманов со всех краев света. Но все доступные в Пропасти способы мы перепробовали. Остался только один.
Клио протяжно выдохнула.
– Вы можете спросить у духов предков совета? Что мне делать?
– Для начала просто проникни в сон Руаны и скажи, что видишь, – размеренно проговорила Кьяра. – Они сказали: «Там – все ответы».
– Мне невдомек, что ждет тебя там, – признался Пако-Таш. – Чары, которые затянули Руану в столь долгий сон, имеют незнакомую мне, но темную природу. Они опасны – я чувствую их дыхание. Опасны для таких неоперившихся, прости, птенцов, как ты.
– Она обещала, папа, – резко произнесла Кьяра. – Мы заключили сделку.