Заподозрив неладное, Морриган поднесла к глазам оба осколка истины – и рассветный, и полуночный. Так и есть: черные, как обсидиан, крепкие, словно стальные тросы, чары были врезаны в щиты Ады – прозрачные, будто отлитые из хрусталя и отливающие голубым. Они не пульсировали, как нити в доме леди Бакли, и не источали энергию и свет.
Не будь Ада столь чуткой и восприимчивой ведьмой, она бы не почувствовала полуночные чары, вшитые в ее щиты. Остается только гадать, что могло бы тогда случиться.
– Жилы? – недоуменно переспросила она, когда Морриган озвучила увиденное.
– Какого демона? – процедил Доминик.
Лорду пришлось не по вкусу, что кто-то осквернил его обитель. А может, не нравилось то, что он терял контроль над ситуацией.
– Нас словно пометили, – тихо сказала Ада.
– Нет. Чары сложные, это не просто метка.
Морриган чувствовала исходящую от плетения смутно знакомую энергию. Увы, недостаточно хорошо знакомую, чтобы с первого взгляда ее распознать.
Полуночный осколок истины спасал не всегда. Вот и сейчас потребовалась зажженная свеча и долгий, пристальный взгляд в Вуаль. Знаки, которые мир теней являл Морриган, благодаря зеркальной магии истины, сложились в одно-единственное слово. Нет, не слово даже – образ. Пугающий, древний, дикий, почти первобытный.
Балор, одноглазый король демонов, навеки изгнанный Дану в мир теней. А синоним ему – хаос.
Морриган вполголоса вынесла вердикт:
– Это магия хаоса.
– Проклятье, – выругался Дэмьен.
Ада побледнела, Доминик – вполне предсказуемо – остался почти хладнокровен. Только опасно сверкнули голубые глаза.
Морриган пыталась сломать чары, звено за звеном, но потерпела унизительное поражение. Колдовская энергия утекала сквозь пальцы, а ответное ощущение было таким, будто она пыталась исполосовать ногтями настоящий обсидиан. Ей не удалось оставить на чарах и следа, не говоря уже о том, чтобы их уничтожить.
– Эти чары должны были убить нас? – дрожащим голоском спросила Ада.
Морриган еще раз взглянула на плетение и медленно покачала головой. Первое ощущение не обмануло – в чарах не было силы.
– Что мешало колдуну уже это сделать? К тому же они словно пустые каналы, в которых нет живой, пульсирующей энергии. Но я не понимаю, какой смысл выплетать столь сложные чары, но не вкладывать в них колдовскую силу?
– Чтобы убить в более подходящий момент? – предположил Доминик.
– Или же это плетение должно уничтожить щиты, чтобы проще было нас атаковать.
– Верну тебе твой же вопрос: почему же тогда не уничтожило?
Морриган в задумчивости взглянула на Дэмьена.
– Может, что-то должно случиться, чтобы они заработали? Что если они «активируются» только при определенных условиях?
– Например?
– А что сейчас на кону? Если мы выиграем гонку за короной.
– Но почему именно мы? – поймав неодобрительный взгляд Доминика, берсерк усмехнулся. – Поймите меня правильно, я сам сделал многое, чтобы именно наш Дом победил… и, к слову, заработал больше голосов, чем Морриган…
Она закатила глаза, зная, что именно эта реакция от нее и ожидалась.
– Но все же почему? Точных данных, разумеется, нет ни у кого, но Пропасть полнится слухами. А сегодняшние говорят о том, что симпатия многих лордов Высокого Собрания на стороне Адифа Адае.
– Кто сказал, что на щитах его дома нет похожего плетения? Что если кто-то решил вывести из строя главных претендентов на трон?
Вопрос Морриган повис в воздухе. В обращенном на нее взгляде Доминика она сумела прочесть: сейчас его куда больше интересовало, как избавиться от угрозы, нежели понять, кто ее создал.
– Я не смогу разрушить чары, не зная нужного плетения, – неохотно призналась она Дэмьену. – Ты же у нас главный знаток Пропасти и ее обитателей. Так посоветуй подходящего специалиста.
– Долго думать не придется. Ты с ним, между прочим, встречалась. Вопрос лишь в том, согласится ли он помочь.
Общих знакомых у них с берсерком было немного.
– Подожди… Файоннбарра? – изумилась она.
Удивление Морриган лишь возросло, когда Дэмьен хмуро кивнул. Будто досадовал, что выдал чужую тайну.
– Кто это? – в голосе Доминика – незавуалированное повеление детально рассказать о том, что представлял собой неизвестный ему Файоннбарра.
– Насколько я знаю, ноктурнист. Но, судя по всему, мне известно далеко не все, – сухо добавила Морриган.