Дэмьен кивнул, обойдясь без остроумных замечаний насчет ее невежества. Хотя вряд ли бы он упустил такую возможность, не нависай над ними неведомая угроза.
– Долгое время он назывался колдуном хаоса.
– Вот откуда он знает ходы в Пропасть… или же тех, кто их ему открывает, – наконец поняла Морриган.
Вопросов в голове крутилось много, но время для них явно неподходящее. Ничего. Она подождет.
Ада не жаловала чужаков и не любила встревать в чужие разговоры, в которых для нее не находилось реплик. Потому Морриган совсем не удивилась, обнаружив, что рассветной ведьмы давным-давно уже след простыл. Тихая, как ласка, Ада растворилась в оскверненных стенах особняка. Доминик, разумеется, остался, чтобы все контролировать.
– Если думаешь, что твой знакомый может уничтожить плетение, вызывай его.
Дэмьен отошел в сторону – связаться с Файоннбаррой по амулету зова. Остаток времени Морриган использовала, чтобы проверить свою теорию. Она оказалась права и не права одновременно. Дома всех без исключения лордов, участвующих в борьбе за трон, были «помечены» необычным плетением.
«Еще увидимся», – сказала Морриган Файоннбарре на прощание, не подозревая, как скоро это произойдет. Вернувшись к Доминику и Дэмьену, она застала там ноктурниста. Взрослое мужественное лицо, темно-рыжие волосы, аккуратная эспаньолка… Но не это привлекало Морриган, а то, как Файоннбарра смотрел на нее. Смущаясь, как мальчишка, не выдерживая ее открытый взгляд дольше нескольких секунд.
Довольно усмехнувшись, она перевела взгляд сначала на Дэмьена, который стал еще на пару тонов мрачнее, и только потом на Доминика. Рассказала о том, что обнаружила, чем повергла лорда в недоумение.
– Почему помечены все дома?
– Чтобы замести следы? – предположил Дэмьен. – И раньше времени не выдать себя?
Морриган постучала пальцем по губе.
– А что если будущий убийца будущего короля не входит в Высокое Собрание? Если он и вовсе не лорд?
Их взгляды встретились. Дэмьен и Морриган выпалили почти одновременно:
– Право узурпации.
Покачав головой, Морриган отчеканила:
– Нужно поймать того, кто это сделал.
– Но сначала – избавиться от чар, – окинув взглядом стены с невидимым для него плетением, хмуро сказал Дэмьен.
– Ты знаешь, что это за чары? В чем их предназначение? – спросила Морриган у Файоннбарры.
Колдун ночи – а в прошлом, как оказалось, колдун хаоса – плотно сомкнул губы, словно не желая говорить. Но, потупившись, выдавил через силу:
– Расщепить камень, стекло и дерево. Разъесть их, как кислота. Проще говоря, уничтожить дом подчистую.
Морриган, холодея, инстинктивно отступила на шаг. Не щиты. Дом.
– Это дремлющие чары, редкая разновидность полуночной магии. Древние виталисты – рассветные, я имею в виду, – пользовались ими, чтобы одарить человека так называемым благословением. Но любые чары постепенно ослабевают, поскольку магия, вложенная в них, естественным образом иссякает. К примеру, если наложить на человека чары омоложения, они будут регулярно воздействовать на организм, но если их не подпитывать, рано или поздно иссякнут. В дремлющие чары виталисты вкладывают колдовскую силу, запечатывая ее внутри, не позволяя до поры до времени просочиться. Плетение «активируется», когда в том возникает необходимость. И, понятное дело, условие для пробуждения должно быть особым.
Судя по лицам окружающих, не одна Морриган впервые слышала о дремлющих чарах. Стало даже любопытно: как многое известно Файоннбарре?
– То есть если зачаровать меня от простуды, чары будут дремать во мне ровно до того момента, пока я не простужусь? А подействовав, не дадут заболеть?
Файоннбарра одобрительно улыбнулся – ни дать ни взять учитель, гордый способным учеником. Наставник из него вышел бы неплохой…
– Верно. Разумеется, эти дремлющие чары не сработают сами по себе: дом не живой организм, в котором можно проследить те или иные изменения. Зачарователь должен пробудить их лично. Возможно, ему понадобится подойти к дому и нарисовать нужную печать на стене, но вряд ли это будет долгое плетение – привлекать лишнее внимание к своей персоне он явно не хочет. А возможно, достаточно пары оброненных фраз. Одно могу сказать точно: кто бы ни создал эти чары, он сильный колдун и талантливый селекционер. Он взял за основу невинные виталистские чары и создал по их подобию полуночные, способные разрушить объект в нужный ему момент времени.
В голосе Файоннбарры слышалось едва ли не восхищение – не жестокого или бессердечного, но любознательного, легко увлекающегося человека.