Я более-менее свыклась с тем миром, который меня теперь окружал. Бродила тихими улочками острова, темными коридорами замка, коротала ночи в комнате в северном крыле, где когда-то обитали светские гости и, однажды, даже сама Лукреция. Я жила безликим привидением в своем старом доме и ревностно пыталась понять, принять и осознать наставшие перемены.
За все это время Тома несколько раз покидал замок, оставляя нас с Рыжим Ангелом утопать в жестоком, болезненном одиночестве. Чего кривить душой, я скучала по нем... вместе с ней. Я отступила, я дала ему шанс... и более того, понимала, что придет время - и мне придется покинуть эту обитель. Покинуть, ибо негоже заглядываться на чужих мужей. Я лишь оправдывала свою неспешность в этом деле тем, что хочу удостовериться, что приняла правильное, верное решение - и Агате ничего не угрожает. Что с ней... он иной, другой, способный на доброту и любовь, способный на снисхождение и чувства...
... но пришел день, день когда все вновь перевернулось с ног на голову - и глаза демона вспыхнули с новой силой, требуя крови, жертвенной крови и клыки снова разорвали плоть...
Утром прибыл гонец с письмом от сестры Агаты, в котором оповещается, что их матушка очень больна... и скоро может случиться непоправимое.
Девушка, с позволения и, более того, настоятельной просьбы самого Томы, отправилась к себе домой, на родину, дабы побыть эти последние дни с таким дорогим сердцу человеком. Торре же обещал прибыть к ней, как только здесь управится с делами, что не терпят отлагательств.
А все начиналось так искренне и безобидно...
Но к вечеру, едва солнце склонилось к горизонту, как замку подъехала карета.
Уверенный, спешный шаг - молодая особа, очаровательная дамочка, жгуче устремилась на встречу с обитателем.
Учтиво открыта дверь, приглашая гостью войти внутрь.
Но, не дожидаясь пока объявят, позовут хозяина, бесцеремонно девица окликнула, крикнула на весь зал.
- Тома! Томмазо делла Торре!
Резвые, торопливые движения - и замер подле нее.
(облизался; едкая ухмылка застыла на лице)
- Что? Даже не поцелуешь? - едко прыснула та, и прошлась по комнате, на ходу уже снимая с себя шляпку и отдавая ее прислуге.
- Какими судьбами, дорогая?
- Слышала про твою суженную. И то, что она покинула замок.
- Агату?
Резкий разворот, удивленный взгляд на молодого человека.
- Да, Агату. И ее мать. Или у тебя есть еще какая другая суженная?
Стремительное приближение - и неожиданно заключил девушку в объятья, откровенно прижав к себе. Приблизился губами к уху.
- Кто же знает...
Резвый, уверенный, отчасти грубый, дерзкий поцелуй в губы.
(замерла я в оцепенении, шоке и жути)
Вдруг, даже не отрываясь от похотливой бесцеремонности, подал своим слугам однозначный знак, дабы те скрылись долой, оставляя их наедине.
Поспешно затворились двери, пряча похабность от чужих глаз.
(лишь только я стою среди комнаты с отвращением и ужасом, наблюдая за горьким, ядовитым бесстыдством)
Упиваясь разожженной страстью, Тома проворно подхватил девушку себе на руки и понес ее к софе. Тут же повалил на сидение и живо забрался сверху.
Похолодело все у меня внутри.
Поежилась.
Сердце болезненно сжалось и слезы обиды застыли на глазах.
Что же ты творишь?
... вскрикнула девушка от прилива удовольствия и жадно вцепилась когтями в спину своего кавалера.
Упорные, резкие движения...
Отвернулась я, сгорая от отвращения. Сгорая от злости, но едва захотела сделать шаг - убраться, исчезнуть от этого сумасбродства, как тут же раздался шум за дверью. Обернулась я ко входу - и в то же мгновение отворились двери. Крик стал четким и яростно-злобным.
- УБЛЮДОК! Скотина ты паскудная!
(узнала я Энцо в этом взбешенном существе)
Спешно хозяин оторвался от своей, пойманной в любовные сети, "жертвы" и, поправляя одежду, выровнялся рядом с софой, учтиво закрывая от позора свою даму.
(но та уже вскочила, отпрянула в сторону, забилась в угол комнаты, и испуганно прижалась к стене, лихорадочно налаживая то платье, то прическу)
- КАК ТЫ МОГ! КАК? - не унимался Эсте. - Я же тебе верил! Верил, как себе! Верил, как никому другому! Рассказал все тайны! А ты меня предал! ПРЕДАЛ!
- Все сказал? - прорычал непробиваемый Томмазо. Вдруг его лицо покрылось жестокой черствостью, искажая миловидность в безобразие, и глаза превращая в ледяной огонь, что с жадностью требовал казни.
- Ты не просто не вернул мне мои земли, нет! Ты отобрал их, забрал себе! Виноградники, винодельню, замок! Всё-всё отобрал!
- Я дал тебе год. Живи - наслаждайся, - жестоко, мерно прошептал кат.
Раздраженно рассмеялся, сплюнул вбок Энцо.
- Год? А дальше что? Куда я подамся? Я? Моя жена, дети? Что нас ждет? Голодная смерть где-нибудь на окраине былой жизни? А?
Промолчал Томмазо, промолчал, но глаза лишь еще ярче заблестели от сдержанной ярости.
- Молчишь? Молчи! Бог тебе судья, чертов демон!
(плюнул в сторону Торре)
Подавись ты всем, гад ползучий. Подавись, но рецепт вина не получишь, немощь проклятая!
Вдруг ехидно рассмеялся Тома.
- Он уже у меня.
Замер, обомлел Энцо д'Эсте. Лицо моментально сменило бордовый отлив на мертвецко-бледный.
Тяжело сглотнул.
- И дальше что? - подначивал бес.
Мгновения растерянности, а затем неожиданно сжался, стиснул кулаки отчаянный проигравший. Резкое движение - и вырвал из-за пояса меч.
- Мне погибать, но и тебе тоже!
Вдруг жестоко, холоднокровно рассмеялся делла Торре. Не обращая внимания на обнаженный клинок, повернулся к бывшему товарищу спиной, неспешно, самоуверенно прошелся, прошагал по комнате. Застыл у своего стола.
- А ты уверен, в своих словах?, - ловкое, четкое движение - и, вырвав, вытащив откуда-то снизу, выхватил из-под стола пистоль. Дуло вмиг прикипело к противнику. - И? Что теперь? Ты быстрее пули? А?
Оцепенела и я от жестокости этого существа. Нет, нет и никогда не будет, не заслуживает оно прощения! Ни шансов, ни попыток, ни снисхождения!
Обреченно опустил взгляд Энцо, а затем... и оружие. Шаг назад.
- Ты когда-то за все это заплатишь.
Ухмыльнулся Томмазо.
- Посмотрим.
Несмелый разворот Эсте - и пошагал прочь.
Недолгие мгновения ожидания - дабы удостовериться, что бой, по истине, выигран - и враг бежал с поля боя, и, заткнув пистолет за пояс, прошелся неторопливо вдоль комнаты к забитой в угол, все еще утопающей в жутком страхе и не скрытом беспокойстве, девушке.
Страстно, дерзко обнял ее и прижал к себе. Бархатным шепотом на ухо:
- На чем мы там... остановились?
- Тома... - жалобно, взволнованно протянула та.
Но не слушал, не видел, и не хотел - тут же подхватил и усадил ее сверху на комод. Резкими, уверенными движениями задрал платье вверх - и...
... только и вскрикнула та от прилива чувств.
Тяжело сглотнула я. Обескураженная, обижено опустила взгляд в пол и тихо прошептала:
- Тома-Тома... - прошептала я, утопая в обреченном огорчении.
- Что? - вдруг резко оторвался от губ девицы и обернулся тот. Иступленный, испуганный взгляд по комнате, в мою сторону. - Ты сейчас слышала это?
- Что? - впала в недоумение та.
- Кто здесь?
Глава 16. Желания
***
Прежде, чем возвратится домой Ангел, необходимо было действовать. Мне действовать.
И все шло, складывалось, как никогда, лучшим образом, невольно потакая этому.
Тома свою "блудницу" выгнал почти сразу же после произошедшего: уже утром в замке ее и след простыл. Оправдываясь вынужденным (срочным) отъездом по неотложным делам, Торре разыграл целое представление со спешными сборами, сильной удрученностью и сверх занятостью, втянув во весь этот балаган даже слуг. Не было шансов. Девушка не могла не поверить. Более того, даже я не поддавала сомнению происходящее, ужасно волнуясь и боясь упустить птицу из клетки. Зазря, все было фикцией, искусно выточенной реалистичной притворностью, мастерским фарсом. А потому, едва карета дамы покинула остров, как молодой человек тут же дал отбой всей своей прислуге: велел расседлать лошадей и подавать на стол обед.