Миг - и сорвалась я духом за пределы комнаты. Никто и не заметил.
Бреду Цвингером. Пусто. Нынче везде здесь пусто: каждая тварь сейчас сидит там, в зале, и наблюдает за происходящим. Более того, гости, далекие, с разных концов света, сейчас там среди вас, ублюдков. Все вы жаждите их смерти. Его смерти. Моей - смерти...
Вы хуже Бельетони. Вы хуже всего того жуткого, что я встречала в этой чертовой жизни. Вас забавляет чужая боль, и, если бы вы знали мое истинное горе, то получили бы удовольствие в гораздо, колоссально, больше раз, нежели сейчас.
Рухнула, пала я на землю и дико, отчаянно завизжала немым голосом. Слезы текли по выдуманным щекам, а вот в душе рождались уже настоящие зияющие раны. Очередные раны...
Когтями вцепиться в землю и бешено начать ее грести, роя себе могилу.
Прошу! Прошу! Искья! Nature! Господь! Кто-нибудь там, на Небесах! Услышьте меня! Дайте мне силы и повод спасти его! Не дайте ему погибнуть! Любой моей ценой - молю! МОЛЮ! Укажите мне путь, которым стоит податься, лишь бы найти свет в этой чертовой, черной, глухой яме!
СПАСИТЕ ЕГО! И меня вместе с ним...
Рухнула я на спину, разведя устало руки в стороны. Замерла. Пристальный взгляд на солнце.
Пульсировало, родное, ...пульсировало, в такт моей обреченности.
Не улыбалось, не ухмылялось. Не осуждало.
Просто всматривалось в глаза - и понимающе дрожало, трепетало от чувств.
Прикрыть веки - и замереть, словно камень.
Сон.
А что если бы сейчас уснуть, и проснуться вновь в земле? Что, если этой чертовой судьбы больше не станет? Эта безысходность вмиг исчезнет глупой выдумкой?!
... но тогда и его не станет. И моего Шона не станет; если и, вправду, вся эта реальность - бред, мой вымышленный бред, то и его не станет...
Чиркнул камень. В туннеле внезапно послышались шаги.
Неуверенно перевести в нужную сторону взгляд, секунды размышлений, а затем - резко, отчаянно подняться на ноги и рвануть навстречу.
Короткий миг - и замерла я, вглядываясь в две безрассудные, незнакомые мне, фигуры.
Глава 62. Гостья
***
- Теперь легче? - послышался мужской голос.
- Да, - спешно ответила совсем молоденькая девушка.
- Теперь мы на Искье, так что больше такого не повторится. Здесь всё… по-другому.
- Нас встретят?
- Возможно…
- Уже встретили, - молнией оказываюсь за ее спиной.
Испуганно обернулись. Пристальный, изучающий взгляд на меня.
Разливаю яд в ухмылке…
- Виттория Колони, - любезно произнесла я и лживо улыбнулась. – С кем имею честь встретиться? – бессознательно вздернув кверху носом, гордо выпрямилась.
Ни сил, ни желания копаться в их мыслях не было. Еще одни зрители на бесовское представление? Или просто, заблудшие, сломанные жизни?
Миг сомнений, и эта, хрупкая на первый взгляд, девчушка решается первой заговорить:
- Майя Девю, - едва слышно прошептала и тяжело сглотнула ком переживаний.
- Мэт Смит, - торопливо ответил ее друг.
Глаза мои округлились от ужаса прозрения, а в горле враз пересохло.
Не шевелюсь.
Тяжелые рассуждения, а потом понимаю, как истинность бытия: разве могло быть иначе? Они все, как Шон, друг за друга горой, до последнего вдоха - одно целое. ДРУЗЬЯ.
- О, сам Мэт Смит? Недостающая частичка нынче судимых «ТХПМ»?
- Да, - немного помедлив, все же ответил молодой человек.
- А это - ваша спутница?
- Это - жена Дейнли, - спешно уточнил Мэт.
От таких слов мои брови удивленно выгнулись.
- Жена? Тогда почему обращенная только пару дней назад? Да и судя по моим данным, не самим Кайлом это сделано.
- Я ее обратил.
Заскребло осознание внутри меня.
- Возлюбленная, значит, - тяжело вздохнула я и пристально уставилась ей в глаза. – Жена, говоришь… Эх, все меньше и меньше незараженных остается... - печально скривилась.
Сколько еще душ, влюбленных и разодранных бродит по земле?
Но... и если бы не эти теплые чувства, то отнюдь не было сил перебираться через острые скалы невзгод...
- Но, зато это - весело. Не так ли? - решаюсь на продолжение я.
Невольно поежилась девчушка от страха.
Смолчали.
- Ладно, прошу следовать за мной. Думаю, к казни успеете, - ядовито захихикала, казалось бы, наслаждаясь уже собственным горем. Вместо слез - смех. Вместо отчаянного крика - улыбка.
Мы вместе идем хоронить наших любимых. Как и ты, Майя, эти шаги - словно по эшафоту. Под гильотину - вот только боль будет вечной. И даже для тебя - теперь она тоже станет нескончаемой...
Рванув вперед, я пронеслась по темному туннелю, словно обезумевшая. Исчезла, подобно тени в полдень.
Вдруг из мрака за моей спиной отделилось четыре фигуры, четыре высоких плечистых вампира и тут же окружили их. Коршуны. Мерзкие коршуны поймали птенцов.
И теперь им уж никуда не деться...
Повиновались.
Неспешные, полные сомнений и опасения, шаги - и наконец-то выбрались на террасу.
Вдруг замерла Майя, сама того, наверно, не осознавая, завороженно уставилась на солнце. Мое, его, ее, их, наше солнце...
Оно одно единственное - такое дорогое и теплое, такое живое, и такое же... вечное... - одно на всех.
- Еще успеешь нарадоваться прелестям упырского нутра. Недолго тебе страдать новообращенной. Как только вся твоя кровь уйдет, заменившись жертвенной, то домом для тебя станет вся земля, а не только Искья, - увлеченно прошептала я и тут же приблизилась к ней. Смотрю на нее, словно на себя. На ту, которая должна я была быть, едва меня обратили: невинная, напуганная, с жадностью познавала бы мир сначала... Но нет, у каждого своя судьба. И я почти век пробыла, не зная, жив ли мой возлюбленный. Ей же - едва обретя общее нетленное будущее, следует отпустить. Так же отпустить, как и мне, дабы потом вечность страдать, ненавидя, кляня свой дар как самое страшное проклятие. – Эх, как давно эти были мучения девственницы. Как давно это было со мной… А теперь я – чудовище, дикое, безумное чудовище, - печальный вдох, отчаянный взгляд…
Чудовище, собственноручно убивающее того, кого смогла так искренне полюбить. Полностью и безвозвратно. Полюбить... То сделать, что уже, казалось, за полтысячелетия бытия, просто невозможным.
Душа моя к Шону рвется, так же отчаянно, как когда-то к Ферни. И что теперь? Что мне остается?
Сбегать из зала суда, дабы не видеть самое страшное? Дабы, будучи самым позорным трусом, удирать прочь, лишь бы не смотреть в глаза жуткой правде, на которую сама подписала приказ?
Невольно, горько рассмеялась над своими жуткими мыслями, но затем вмиг, захлебываясь отчаянием, замерла. Взгляд на Майю...
Она меня страшилась. Страшилась. Ту, которая столько лет была матерью этим молодым, новообращенным вампирам, а нынче выглядевшую, как умалишенная мерзкая тварь, способная лишь причинять боль.
Попятилась та.
- Ты боишься меня? Боишься? - печально переспрашиваю я, хотя и так знаю ответ.
Тяжело сглотнула девчушка. За и против.
Не солгала:
- Боюсь.
- Вот и я боюсь, - пооткровенничала я и неспешно прошлась вперед. - Но это – хорошо, хорошо… Очень хорошо, - продолжила, а затем вновь горько расхохоталась.
Ведь и я себя боюсь. И я...
...заберёте Шона - и больше ничего у меня не просите. Не ждите. Хватит с меня. Пустоту на пустоту. С ним уйду и я...
Разворот на месте, закружилась, запорхала, умиленно всматриваясь в небо.
"Уйду и я...", - вторилось во мне, словно приговор к освобождению...
Резко сорвалась на бег, скрываясь уже в другом узком проходе.