- Они пьяницы и глупцы, - проговорил Ксиро. – И иногда вандалы. Но я никогда не видел ничего подобного. Никто никогда не видел ничего подобного.
- Что они кричали перед смертью? – спросила Элспет.
Ксиро вытер лоб, размазав по нему кровь и грязь. – «Король Чужеземец».
- Что это значит?
Ксиро вздохнул. – Просто безумие. Невозможно объяснить сумасшествие. Пойдем, отыщем остатки отряда.
ГЛАВА 3
Гелиод принял облик обычного человека и стоял на вершине скалы, обводя взором необъятное, бурное море. Небо было безоблачной, бескрайней синевой над темными глубинами океана.
- Сестра, - позвал он. Ветры дули низко в его присутствии, позволяя его голосу беспрепятственно проникать к самым краям земли.
Темная туча показалась из-за горизонта, и поток холодного ветка хлестнул по его скале. Это был верный признак, что Керан, Бог Бурь, наблюдал за ним, хоть его внимание была сейчас нежеланно. Гелиод увеличился в размере, все еще в облике человека, но теперь возвышаясь к небесам. В этом виде, он более походил на гигантов прошлого, ныне ушедших из мира смертных.
- Сестра, я должен говорить с тобой, - строго произнес он. Затем, он гневно взглянул в небо, где Керан вскипал серой злостью. – Возвращайся в свои горы, Керан. Ты мне здесь не нужен.
Море забурлило в ответ на его слова, и он понял, что Тасса, Богиня Моря, все же слушала его. Потусторонние вибрации женского голоса пульсировали в глубинах и пузырями вздымались к поверхности. Эхом расходясь по неспокойным волнам, звуки ее слов становились все громче, пока мощный гейзер не вырвался из глубин океана к небесам. Рокот волн разошелся от струи воды, устремившейся к Никсу, а затем обрушившейся обратно в море. Прибытие Тассы сопровождалось стеной воды, ударившей о скалу Гелиода. Сила удара уничтожила бы обычного человека, но Гелиод теперь был мраморной колонной сотню футов в вышину, наполненной темным, звездным небом Никса, тканью божественной обители. Глубины его существа населяли созвездия и вечная пустота – так же, как это было со всеми богами, и всеми творениями богов. В отличие от мира смертных, у которого были края, Гелиод был бесконечным и непостижимым. А теперь еще и разгневанным.
- Тасса! – яростно выкрикнул он, так громко, что испугал Керана, и молнии сверкнули в небе ему в ответ.
Женский голос резко стих. Среди бушующих волн образовался тихий омут. Гелиод превратился в луч солнечного света и осветил это спокойное и бесстрастное око моря. Из волн поднялась его сестра, Тасса, в образе гигантского кальмара, непокорно взирая на него единственным громадным глазом. Она знала, что Гелиод считал себя главой пантеона, но воды скрывали больше тайн, чем пылающие небеса могли себе представить. Тасса не подчинялась Богу Солнца, но она соизволила показаться из своего водного царства.
- Где ты была? – спросил Гелиод. Ему нравилась Тасса, и его раздражало, когда она исчезала на столетия в чернильном мраке океанов вне досягаемости лучей его света.
- Ты обидел Керана, - укоризненно сказала она. Она приняла свой излюбленный облик, изящного тритона, и кругами рассекла периметр своего тихого омута. За пределами безмятежного круга, сирены возбужденно кружили в небе. Подобные им существа, слабо владеющие языком смертных, влеклись божественной речью, многоголосьем, на которым общались боги. Гелиод мог говорить со многими низшими существами своего мира, зачастую, на их собственном языке, но сирены были дочерями Тассы. Их пронзительные вопли лишь ранили его слух.
- Я желаю сказать тебе кое-что – тебе, и более никому, - ответил Гелиод. – Ты видишь шире и дальше, чем я. Ты видишь больше, чем все наши братья и сестры вместе взятые.
Бог Солнца хотел польстить ей, чтобы удержать ее внимание. Он обеими руками подогнал морскую воду к себе, но она не выказала ни малейшей заинтересованности. Волны сплелись вокруг него и осыпались в неестественной форме, более подобной вязаной ткани, нежели воде.
- Неужели мой голос был невнятен сквозь толщу вод? – многозначительно спросил Гелиод.
- Под волнами существуют целые цивилизации, - хвасталась Тасса. – Эреб мнит себя могущественным повелителем Подземного Царства, но даже его границы уже моих.
- Я видел края твоего моря, - сказал Гелиод, хотя это была не совсем правда. – Я видел пол и потолок. На твоем месте я не был бы столь хвастливым, королева слепых рыб.
Его оскорбление привело ее в ярость, как он и рассчитывал. Волны вокруг них возросли до небес, обрушиваясь и вздымаясь, словно стремясь залить сам Никс, что, конечно, было невозможно. Границы между мирами были нерушимыми, и лишь боги могли пересекать их свободно. Таким был уклад мира. Предписано было, что ни песчинка, несомая ветром, ни сильнейший из Сторуких не сможет пробить купол неба и войти в обитель богов. Лишь боги могли незримыми тропами проходить сквозь него. Лишь боги могли жить среди созвездий и состоять из них.