Пирфор не ответил, поэтому Тасса заговорила снова, - Я слышала эхо шагов гидры, отражавшееся со дна моря.
- Поликран, - сказал Пирфор, имя, наконец, вернулось к нему, вместе с чувством едва сдерживаемой ярости.
- Может ли горизонт лгать, братец? – спросила она. – Боги так остро разделены. Твой меч привнес раздор, который так и не был улажен. Гидра…
- Круфикс сошел с ума. Если горизонт лжет, то тлишь по его беспечному велению, - сказал Пирфор. Его внимание к ней уже начинало таять. Пирфор ненавидел их брата Круфикса, властвовавшего над временем и горизонтом. Круфикс обладал силой, непостижимой никем из остальных богов, силой, которая брала свои истоки за пределами его владений, из самих основ из мира. В наказание за причиненный ущерб Никсу, он заставил Пирфора забыть и утратить многие из его знаний. Но Круфикс не мог коснуться страсти Пирфора к творению, созданию, разрушению и воссозданию.
- Ты собираешься вновь напасть на Гелиода? – прямо спросила она. – Это ты призвал гидру из его логова? Обители богов вновь грозит опасность?
- А должен? – спросил Пирфор, хотя его любопытство было задето. Языки пламени скользнули по его коже.
- Ты создал божественный меч, заставивший Гелиода содрогнуться, - напомнила ему Тасса. - Ты выковал его огнем и своей гениальностью. Ты должен это помнить. И ты должен жаждать мести.
Ярость Пирфора взорвалась пламенем и расплавленными камнями, взметнувшимися над кратером Горы Велеры. Тасса впиталась в землю, во избежание его гнева. – Круфикс украл мой разум! Он все еще сдерживает меня!
- Нет, не сдерживает, братец, - заверила его Тасса, когда он притих, и кузница вновь зазвенела от ударов молотов. – Больше нет.
- Зачем ты ищешь оружие? – спросил Пирфор.
- Гелиод утверждает, что мир рушится, - сказала Тасса. – Он одновременно спит ислеп.
Происходит то, что не должно происходить.
- Он винит мой меч? – спросил Пирфор.
- Он винит тебя, - ответила она.
Пирфор превратился в крошечный язычок пламени в ладони Тассы. Его голос был едва слышен сквозь перезвон работы кузнецов. – Я не могу вспомнить.
Его стыд тронул ее, и она захотела схватить Круфикса за его костлявые плечи и трясти его пока все, что утратил Пирфор, не выльется потоком обратно. Но ей не дано было коснуться Бога Времени. Поэтому, на долу секунды они вместе покинули гору, обернувшись туманом и пламенем. Для Тассы, потоки воздуха перетекали, подобно морским волнам, и она показала Пирфору, как наслаждаться ими. Небо над Акросом окрасилось кровавым цветом, воздух зарябил, подобно океанской глади, и кометы изо льда и пламени осыпались снебес.
Тасса и Пирфор не открылись смертным в узнаваемых божественных ликах, поэтому люди Акроса лишь увидели, как небеса стали подобны пламени. Могучая Река Дейда вспенилась в ущелье под городом. Гигантские облака пара поднялись от бурных вод и поглотили храмы, клубясь, подобно волнам над домами. Лишь голова Каменного Колосса возвышалась над шипящим туманом. И далеко в горах, леонины в своих лагерях вышли к обрывам, взволновано – и даже с содроганием – осматривая устрашающие небеса. Оракулы в Акросе выкрикивали слова хаоса громче, чем они прежде описывали мирные видения. Они были в растерянности, ибо, когда два бога сливаются, их язык становится чем-то совершенно новым.
Тасса и Пирфор, наконец, вернулись в кузницу. Их дыхание было тяжелым, грациозность и страсть скорости переполняла их обоих. Они вновь приняли облик мужчины и женщины, хотя Тасса и знала, что Пирфор никогда ее не полюбит. Но там, и тогда, он сделал ей подарок - химеру с крыльями из перьев, длинным черным клювом, и хрупкими, как стекло костьми. Существо совмещало в себе аспекты ибиса и оленя. Он создал ее собственными руками из звезд и божественной бронзы. Она изначально была горсткой пыли, и Пирфор придал ей черты величественного создания, достойного божественности. Когда он показал ее Тассе, она захлопала, по-детски радуясь подарку. Но у химеры не было глаз, лишь глазницы, пустые, как вселенная за пределами мира.
- Она может мчаться быстрее стрелы, выпущенной из лука Нилеи, - пообещал Пирфор. – Она не остановится, пока не отыщет мой потерянный меч. Если он утрачен навсегда, мы узнаем об этом. Если он восстал вновь, мы найдем его.
- Но твоя химера слепа, - сказала Тасса. Она говорила нерешительно, поскольку знала, что зрение было в лучшем случае ненадежным, и ей не хотелось выказывать сомнения в его творении.
Пирфор улыбнулся, и сердце Тассы забилось чаще. Он редко выражал радость.