Конечно, Сед Лионхард не показывал, что был опьянен любовь, но это не означает, что он этого не чувствовал.
Джессика покручивала обручальное кольцо на руке, лежавшей на его колене.
‒ Мать меня убьет за появление в таком виде на банкете.
‒ Мне казалось, ты решила, что тебе не важно её мнение.
Джессика прикрыла рот ладонью, и несколько раз сглотнула.
‒ Ты в порядке? ‒ спросил он. Он знал об утренней тошноте в первые месяцы беременности, но с Джессикой в последнее время это случалось крайне редко.
‒ Все хорошо. ‒ Она опустила голову на спинку сидения, посмотрела на него. ‒ Мне плевать на ее мнение, но мне все еще больно от того, что она на меня орет.
‒ Я думал, она всего лишь злит тебя.
‒ Ну да, именно так я реагирую, когда задевают мои чувства. ‒ Она моргнула. ‒ Мы вместе достаточно долго, и ты этого не понял?
‒ Эм… ‒ Сед опустил глаза на их сцепленные руки, лежавшие на его коленях. ‒ Конечно, я это знал. Но иногда ты же бесишься, потому что злишься, да?
‒ Иногда, ‒ сказала она. ‒ Но не часто.
Получается все это время, когда он бесил её, он причинял ей боль? И почему она раньше об этом не сказала? И почему он такой тупоголовый сам этого не понял?
Сед высвободил одну руку, положил её Джессике на талию, и прижал к себе.
‒ Прости за то, что я так часто выводил тебя из себя.
Джессика нервно хихикнула.
‒ Ты не сожалеешь об этом. Ты специально доводишь меня из-за страсти между нами. Не надо притворяться, Лионхард. Я вижу тебя насквозь.
‒ Конечно, я считаю, ты безумно сексуальна в гневе, но у меня и в мыслях не было задевать твои чувства.
‒ Я знаю, ты это не нарочно. В противном случае я давно бы убила тебя во сне.
Он засмеялся.
‒ Рад, что ты у меня здравомыслящая, и не поддаешься состоянию аффекта.
Она посмотрела на свои испачканные руки, лизнула подушечку большого пальца, и попыталась оттереть пятно на платье.
‒ Я только надеюсь, что мать не доведет меня до слёз. Меня переполняет счастье: у алтаря, на пляже, сейчас. Все моменты рядом с тобой просто идеальны. А вот все задуманное на день рушиться как карточный домик. Я даже боюсь представить, что еще может случиться.
‒ Я готов принять удар на себя, ‒ сказал Сед. ‒ Я не возражаю. Твоя мать все равно меня не выносит. Она до сих пор не может простить, что я обрюхатил тебя до свадьбы.
Джессика прыснула.
‒ Она не может поверить, что я забеременела намеренно. Считает, я настолько тупая, что забыла выпить противозачаточное. Раз она забеременела по этой причине, вовсе не означает, что и я допущу такую же ошибку.
‒ Если она станет невыносимой, я пошлю её куда подальше, договорились?
Джессика мотнула головой.
‒ Нет, я хочу видеть её на свадьбе, даже если она будет невыносима. Уверена, она расстроилась, когда я побежала к алтарю и не дождалась, пока она передаст меня тебе.
‒ Сожалею, ‒ улыбнулся Сед. ‒ Хотя нет. Для меня было важно, что ты сама вверила мне себя.
Её зеленые глаза распахнулись от удивления, когда она поняла смысл этого простого, но в тоже время значимого жеста. Сед никогда не забудет, как женщина, добивающаяся своей независимости, так спокойно отдала свою судьбу ему в руки.
‒ Правда? ‒ спросила она.
‒ Да, я же знаю какая ты у меня независимая. И сделав это, ты наконец поняла, что сопротивление бесполезно. Ты моя и только моя. Я никогда тебя не отпущу.
‒ Так будет, пока я тебе это позволяю, ‒ заявила она.
‒ И как долго ты будешь мне позволять?
‒ До самой смерти, ‒ улыбнулась она.
‒ Пока смерть не разлучит нас, ‒ настаивал он.
‒ О, тогда это в корне меняет дело.
‒ Ты же сама знаешь, ты не сможешь устоять передо мной, я же почти святой, с нимбом над головой, ‒ Сед подмигнул жене.
‒ С нимбом? А тебе не кажется, что он никак не вяжется с твоей ненасытностью?
‒ А я буду надевать его в образе шаловливого ангела. Так я буду еще сексуальней. И ты не заметишь, как любовь ударит тебе в голову.
Джессика засмеялась, и обняла его руками за шею.
‒ Я уже люблю тебя.
‒ Пока смерть не разлучит нас? ‒ уточнил Сед.