Егошин, внимательно слушавший непривычно длинное рассуждение Борского, промямлил что-то уклончиво-невразумительное.
Незадолго перед отлетом Борский вдруг вспомнил, что они так и не зарегистрировали билеты. Егошин всполошился: не поздно ли?
– Нет. Пошли. Держите ваш билет и паспорт, теперь вы – Булдаков Александр Степанович.
– Что за шутки?
– У меня не было вашего паспорта, когда я брал билеты. Выручил приятель – журналист Сашок Булдаков – певец Нечерноземья. Он кончает книжку, ушел на дно, и паспорт ему ни к чему.
Все еще ничего не понимая, Егошин раскрыл паспорт; на него глядело крупное челюстное лицо человека лет под сорок со лбом на полтемени – рано облысел приятель Борского на своей нервной работе.
– Да вы что – смеетесь? – Егошину трудно давалось возмущение, в голосе его появились плаксивые нотки. – Между нами ничего общего.
– Отыскать вашу копию было не так просто, – сухо отозвался Борский.
– Перестаньте острить! Я не поеду с этим паспортом. Меня примут за диверсанта.
– Хорошее у вас представление о диверсантах!.. Никто и внимания не обратит. Вы, наверное, никогда не летали.
– И не полечу. Давайте сдадим билет.
– И что дальше?
– Я куплю его на себя – Егошина. Потеряю пятерку или сколько там – не важно.
– Ас чего вы взяли, что билет достанется вам? Там же очередь. На ваш билет претендует по меньшей мере человек двадцать.
– Откуда вы знаете?
– Билетов не было уже, когда я брал. Мне сняли с брони. Послушайте, Егошин, да будет вам известно, что надо очень долго вглядываться в карточку и лицо человека, чтобы обнаружить их несоответствие.
– Что за чепуха!
– Нет, не чепуха. Хотите пари, что контролерша ничего не заметит?
– Это невероятно!..
– Но – факт! Это же не зарубежный рейс. Там сидят специально натасканные ребята, и знаете, сколько минутного гула моторов и неприятно-резинового запаха. Зато поразила и восхитила быстрота, с какой они перенеслись в далекий северный мир, на родину дивного холмогорскою мальчика.
В Архангельске их ждали. Прямо к трапу был подан синий милицейский «джип» с красной полосой, и сероглазый капитан в юбке, туго облегавшей спелые рубенсовские формы, браво и сердечно приветствовал консультанта по эстетике и его друга Гостям было предложено откушать в ресторане «Приморский», славящемся блюдами из лососины, после чего их доставят на борт рейсового пассажирского парохода «Беломорск», курсирующего между Архангельском и Соловками. Каюта уже зарезервирована.
– Умеют ценить в милиции своих певцов, – шепнул Егошин Борскому, усаживаясь рядом с ним на заднем сиденье «джипа».
– Да, – не понижая голоса, согласился Борский, – на редкость благодарный народ. Причем, учтите, я ни о чем не просил, только сообщил, что буду проездом в Архангельске. Они сами все рассчитали и приняли необходимые меры. Они заслуживают своего Шекспира
– Может быть, не так громко? – шепнул Егошин.
– Да эта сероглазка сейчас – как под колоколом. Мы можем условиться об ограблении банка, она все равно не услышит. Ведь я человек оттуда!.. А это выше неба Она полна лишь одним: выполнить задание, чтоб – ни сучка ни задоринки. Но до чего же вы далеки от реальной жизни! Как можно дотянуть до шестидесяти лет при такой неприспособленности?
– Еще не дотянул, – задумчиво – не в тон – поправил Егошин. – Если дотяну, попробую объяснить…
– Ну, ждать недолго.
– Кто знает?.. – не Борскому, а себе самому отозвался Егошин.
В ресторан сероглазка, мило покраснев, отказалась идти. Дела!.. Служба!.. Заедет через час с четвертью.
– Стесняется, – глядя ей вслед, сказал Борский. – Нет, нельзя показывать мне молодых баб в сапогах, особенно с полными ногами, – и от подавленной страсти заскрипел своими крепкими желтоватыми зубами. – Бросить все. Жениться на ней, предварительно забрав из милиции. Поселиться у моря. Рыбачить. Увеличивать фотографии поморским старухам. И каждую свободную минуту любить эту Венеру. Делать с ней пацанов. А?.. К чертовой бабушке милицейского Шекспира и всю московскую муть!..