Застыть бы этому моменту, щелкнуть бы фотоаппаратом и этот кадр, вывесить бы эту картину на стене и назвать ее «счастье».
Но некуда уже было вывешивать эту картину. И момент этот счастливый продолжился, но уже без этих ярких красок.
Вечером, уложив детей спать, они стали окончательно решать, что им делать завтра.
Завтра истекает последний срок, который дирекция завода дала жильцам для освобождения общежития.
Наступили девяностые.
Рушилось все, что стояло незыблемо. Рушилось и продавалось.
Продавалось и общежитие, которое вместе с заводом было приватизировано руководством.
Выхода было два, снова переехать к родителям и жить уже в ввосьмером, или снять убитую однокомнатную квартиру на первое время:
На большее денег не хватало.
– Так это же не навсегда, – утешал жену Вова – через год деньги будут, снимем трехкомнатную, и сразу начнем вкладываться в кооператив!
– А если не будут?! – Тамара смотрела на вещи трезво.
– Ну, как не будут?! Мы же акционеры!
Да, их автохозяйство тоже приватизировалось. И руководство предложило всем работникам вложить свои, полученные в эту тяжелую пору от государства, ваучеры в акции своего предприятия.
– Вы все теперь хозяева фирмы, – торжественно объявили им на собрании. – Прибыль будет делиться на всех в конце года!
… Вовка с Тамарой ждали прибыли. Наконец они внесут первые взносы за квартиру, на недостающую сумму возьмут кредит.
Жили теперь с надеждой. И каждое утро казалось солнечным, даже если солнца и не было.
Будили детей. Димка хныкал, а вслед за ним плакала Маруся, как будто они понимали, что они близнецы и все должно быть у них одинаково.
Вообще-то в сад их должна была водить Тамара, как безработная, но ее хватило только на две недели.
На пол пути у детей начинался рев и истерика, в сад они не хотели. Висли на руках, ложились на асфальт, просясь домой. И Тамара в слезах поворачивала назад.
У Вовки же как-то получалось.
В общем-то, о таком семейном счастье они и мечтали, сидя когда-то на заднем ряду темного зала кинотеатра: и завтрак всей семьей, и детский сад, и возвращение с работы, семейный ужин, гулянье в парке по выходным!
В стране что-то клокотало, говорили о каких-то бандитах. Но их это не касалось. Страна жила отдельно, они отдельно. Большинство так и жило.
И это было второй волной их семейного счастья. Первой было получение общежития.
– Том, а что-то давно мы в кино не ходили, – говорил все же иногда Вовка.
– А незачем!– смеялась Тамара, намекая на прошлое.
– Да нет, я серьезно! Все дома и дома, а люди вон и в театры ходят!
– Вов, а куда мы детей то денем!
– К родителям.
– Вов!– Тамара подходила к нему, прижималась и шептала на ухо,– тебе дома не нравится?
… Да и где взять время на театры?! С работы Володя приходил теперь поздно, Прихватывал и субботы. Их цех переоборудовали в автосервис для частников, от которых отбоя не было, и фирма бешено зарабатывала деньги.
… Прошел год, и оказалось, что дивиденды куда-то растворились. Фирма, по словам руководства, еле сводила концы с концами. Так, разве что на пряники хватало.
Народ возмутился. Потребовал аудит.
– Будет вам аудит, – пообещал руководитель.
Через две недели толстый, страдающей одышкой аудитор мельтеша цифрами, выкладывал таблицы.
– Поняли что-нибудь? – с насмешкой спросил руководитель. – Так-то! А теперь, кто первый моментально сдаст свои акции получит по 100 рублей за каждую .
За год инфляция перешла все границы, за 100 рублей можно было купить разве что дешевый утюг.
… Возвращаться домой в тот вечер, было невозможно. И впервые Владимир переступил порог своей квартиры пьяным.
Он обвел комнату мутными глазами и упал.
Дети закричали и заплакали.
– Тихо, тихо! – успокаивала Тамара, – папа очень устал!
Утром она подошла к мужу, присела на кровать, и, наклонившись, сказала:
– Вов, я тебя люблю!
… С работы он, конечно, ушел. И понял, что ни на кого больше работать никогда не будет.
Слава богу, в стране разрешили частный бизнес! Он снял пустующий гараж со смотровой ямой и занялся тем, что хорошо знал – авторемонтном.
Расценки он тоже знал и справедливо решил, что клиент к нему пойдет, если здесь будет вдвое дешевле.
Через год он осуществил голубую мечту – внес первый взнос на строящуюся в новом доме квартиру.
– Володя, сказала как-то вечером Тамара, – как всегда до поздна ждавшая мужа с работы.
– Ты знаешь, я этому не рада.
Дети давно спали. На часах было одиннадцать ночи. И он только-только заканчивал ужин.
– Почему? – механически спросил Вовка, не особенно вникая в ее слова.