— ОтАу! — взвизгнула дочь, и я сильнее ударил по стене, пошла трещина. Я почувствовал дуновение. Услышал взрыв — Ми’кай бросил очередную бомбу. В коридорах шли ожесточенные бои, джинов пытались задержать, зная, что они не должны найти Селесту. Внезапно я почувствовал силу… и со следующим ударом выбил кусок из скалы, образуя проход.
— Леста! Сюда. — Взял дочь за руку, в дверь уже ломились. — Ми’кай!
Я нежно коснулся ее щеки и потрепал сына по плечу, понимая, что мой путь завершится здесь, а их продолжится без меня.
— Защищайте друг друга: в бою и в смерти, в радости и в горести. Не дайте мести поработить ваши души. Врагов нужно уметь прощать, любимых — отпускать. И помните: добро и зло — не что иное, как выбор. Они не существуют друг без друга. Быть хорошим сложнее, чем быть плохим. Жизнь будет ставить вас перед трудным, непосильным выбором, но борьба за процветание и счастье стоит жертв. Главное в этой борьбе не потерять себя.
— Отау, я не уйду! Не оставлю тебя. — Ми’кай вырос в сильного мужчину, стал защитой для всех нас, и я знал, что с ним Селеста в безопасности.
— Ты должен. И сделаешь, что должно. Спаси сестру!
Я обнял дочь и заглянул в ее рубиновые глаза.
— Свети ярко, моя звездочка.
Ми’кай схватил ее за руку и потянул в пролом, та сопротивлялась, тянулась ко мне…
— Завали камень с той стороны, Селеста. Соедини скалу вновь.
— Нет, Отау!
— Сделай, что я сказал.
Послышался тонкая свистящая песнь. Дыра стала обрастать камнями, и вскоре стена закрылась… Джины ворвались внутрь, не заполучив то, к чему стремились, но нашли свою смерть.
[1] Стелларизация — термин, обозначающий «звездное» свечение существа, когда оно источает собственный свет.
Глава 4. Шанс или наказание?
Велиал
— ОНГЕР ХЕН-ТАУ ОТДАЛ СВОЮ ЖИЗНЬ РАДИ ПРОЦВЕТАНИЯ МИРА…
НЕПЛОХО ЗВУЧИТ.
И вновь я стоял напротив Создателя, пытаясь собрать мысли в кучу, пытаясь осознать, что прожил почти три десятка лет в другом мире, а вышло, что пролетели годы как миг. О многом хотелось спросить…
— У них получилось?
— ОРИС ПРЕОБРАЗИЛСЯ.
— Что стало с детьми? Я могу их увидеть?
— ОНИ СДЕЛАЛИ ВСЕ ПРАВИЛЬНО И ВСТРЕТИЛИ КОНЕЦ С УЛЫБКОЙ.
— Погоди. Они мертвы?
— ПОЧЕМУ ТЕБЯ ЭТО УДИВЛЯЕТ?
— Это было пару мгновений назад.
— ЕСЛИ СОТНИ ТЫСЯЧ ЛЕТ ДЛЯ ТЕБЯ МГНОВЕНИЕ.
Я знал, что возможности Эль-Элиона безграничны и непостижимы, но знать и прочувствовать — разные вещи, и все равно меня это восхищает, даже ошеломляет.
— И что теперь? Зачем было отправлять меня туда?
— КАК ДУМАЕШЬ САМ?
— Ты хотел знать, могу ли я пожертвовать собой ради других или выберу себя?
— ВЕРНО. ПОЧТИ ВСЕ ТВОИ ПРЕЖНИЕ ДЕЙСТВИЯ БЫЛИ ЧРЕЗВЫЧАЙНО ЭГОИСТИЧНЫМИ.
— Ладно, не отрицаю. Откуда они вообще взялись, эти твари?
— Я НАДЕЯЛСЯ, ЧТО ТЫ СПРОСИШЬ.
Странный ответ Отца и загадочная улыбка.
— ТЫ ИХ СОЗДАЛ.
— Я? Не было такого! Когда?
Передо мной проплыло видение, где… я свалился в океан, обозленный сражением, пытался отбиться от Эль-Морты, выстрелил магией и попал в какое-то существо под водой. Тогда я плохо владел силами, не контролировал «разрушение» и «созидание» и пытался разорвать рвущийся поток, поэтому потряс ладонями, сразив еще некоторых морских обитателей, прежде чем улететь.
В тот момент я был зол и, видимо, создал монстров.
— Это случайность.
— ЧЕГО ТЫ ХОЧЕШЬ, СЫН?
— Я не выбирал кем родиться. Хочу освободиться от этого бремени. Освободи меня или убей. Забери эту жизнь или дай мне шанс, молю…
— ИСКУПЛЕНИЕ?
— Второй шанс. Назови как хочешь.
— А ТЫ ЗАСЛУЖИВАЕШЬ ЕГО?
Я молчал.
— ОТНИМАТЬ ЖИЗНЬ ПОСЛЕ ТОГО, ЧТО ТЫ ДЕЛАЛ — НЕ НАКАЗАНИЕ, А ПОМИЛОВАНИЕ. А МИЛОВАТЬ ТЕБЯ Я НЕ СОБИРАЮСЬ, — слова Отца дробили мозг и тело на части, я сидел в ожидании решения. — НО ТЫ ПРАВ. ВЫБОРА У ТЕБЯ НЕ БЫЛО, КАК И У БОЛЬШИНСТВА, НО НИКТО НЕ КИНУЛСЯ УБИВАТЬ И НАСИЛОВАТЬ, РЕЗАТЬ И БИТЬ…УНИЧТОЖАТЬ…
— Тьма… — хотел оправдаться, но остановился на первом слове.
— МОЯ СЕСТРА ИЗОБРЕТАТЕЛЬНА, А ТЫ ЕЕ ЛЮБИМЧИК. ПЕРВЕНЕЦ.
— Я не хочу потерять рассудок и вновь попасть под влияние тьмы.
— А КАК ЖЕ ЛИССАЭЛЬ, ВЕЛИАЛ? ОТКАЖЕШЬСЯ ОТ СВОЕЙ ЛЮБВИ?
— Она с Люцифером, — нахмурился я.
— С МОИМ САМАЭЛЕМ? — переспросил Отец и чуть подался вперед.
Что-то в поведении Отца было слишком много радости или восторга или чего-то еще.
— Да.
— ТЫ УВЕРЕН? — прищур.
— Ты и сам знаешь об этом, — резче, чем хотел, сказал я, обижаясь. — Почему ты удивлен или, наоборот, обрадован настолько, что сияешь?
— Я СОЗДАЛ ЛИССАЭЛЬ ДЛЯ НЕГО. ОНА БЫЛА СОЗДАНА ДЛЯ НЕГО.