– Мальчики, вы не могли бы зайти ко мне на полчасика? Обещаю, дольше я вас не задержу.
Говорила она как всегда приветливо, вежливо, нежно и, самую малость, презрительно. Такая у нее была перчинка в разговоре.
– Здравствуйте, мисс Гловер.
– Да, Мэрвин, здравствуй.
Я помахал ей рукой, и мисс Гловер сдержанно мне кивнула. Мы с Мэрвином переглянулись да и пошли к ней.
В квартире Мэрвин опять сделал эту ужасную польскую вещь – поцеловал мисс Гловер морщинистую руку.
– Это традиции, – ответил Мэрвин, когда я как-то раз на эту тему чего-то там сказал.
– Ты долбаеб. От чумы умирать – тоже традиции. Выглядит дебильно.
– Советский Союз извел у русских все манеры. А уж сколько он извел поляков!
Мисс Гловер, впрочем, дурацкое джентльменство Мэрвина явно пришлось по вкусу.
– Помогите мне накрыть на стол. Пирожные в холодильнике, графин с чаем – тоже.
И минут пять мы бегали туда-сюда, потому что оказалось, что кроме того нужно еще помыть и порезать фрукты, постелить скатерть и все красиво разложить. Мисс Гловер с королевским видом наблюдала за нами.
Вообще-то она мне нравилась. Было в ней какое-то волшебство, обаяние неземного толка. Вот ей скоро в земельку возвращаться, одна радость осталась – чай с пирожными попить, а она вся такая королевишна, будто миром владеет. Подкупающе это было.
Мы сели за столик. Нам с Мэрвином в этом старушечьем будуаре было странно. Я чувствовал себя фоткой, вырезанной из журнала и приклеенной в альбом со старыми фотографиями. Я такой обычный, а тут – красивая, кружевная жизнь.
Мисс Гловер дождалась, пока мы примемся за пирожные, заглотим наживку то есть, и сказала:
– У меня будет к вам небольшая просьба.
Шкаф, что ли, передвинуть? В магазин сходить?
– Для вас, – сказал Мэрвин, – все что угодно.
Ой, зря.
Мисс Гловер растянула розовые только от помады губы в улыбке.
– Спасибо, мистер Каминский. А ты что скажешь, крысеночек?
– Не, ну давайте это вы сначала скажете.
Глянула она на меня холодно так, хотя улыбку и сохранила.
– Как вы понимаете, есть вещи, которые я, в силу возраста, уже не могу делать. Некоторые расстояния, к примеру, мне не преодолеть.
Ну вот, подумал я, сейчас начнется. Туда съезди, то купи, давай-ка побегай, мальчик.
– Мне нужен один молодой человек. Он живет в Венеции. И я бы хотела, чтобы его ко мне привели. Я скажу вам всю необходимую информацию. Вы сможете его обмануть. Я бы справилась с этим лучше, но возраст дает о себе знать.
Я так и пялился на нее, а Мэрвин подавился кусочком «ангельского бисквита».
– В Венеции? – спросил он.
– Не в итальянской Венеции, разумеется, – мисс Гловер посмотрела на Мэрвина с легким укором.
– В том смысле? – спросил я. – Типа для того привести?
Мисс Гловер молчала, сверлила меня синевой своих глаз, темнотой зрачков своих, и молчала. А молчание, как известно, знак согласия.
Ой, бля.
– Мальчики, я понимаю, просьба своеобразная. Но вы бы очень помогли мне. И не только мне. Я его почувствовала. А это значит, что он – моя добыча. Что ни одна другая кошка в Лос-Анджелесе его не учует.
– Потрясающе. Разберитесь-ка с этим сами. К вам же приходят социальные работники или как?
– Или мы – ваши социальные работники?
Мисс Гловер молчала, продолжала смотреть на нас, и все. Мы с Мэрвином одновременно отодвинулись от стола.
– Мальчики, я, как вы заметили, живу уединенной жизнью. Мне нужна ваша помощь. Иначе я бы не просила.
– В чем помощь? В том, – прошептал я, – чтобы убить человека? Нет уж.
Пошла она на хуй, думал я, меня блевать тянуло от одной мысли о том, что старушенция кого-то кокнет. А за окном все было акварельное от дождя, красота неописуемая, пока мисс Гловер такое вот говорит.
– Это мой долг.
– Долг-долг-долг, – сказал я. – Задолбали уже со своим долгом.
– Борис, веди себя приличнее.
– Вы ведите себя приличнее! Вам хрен знает сколько лет, а вы все людей убиваете!
Мэрвин положил руку мне на плечо, сказал со своей фирменной улыбкой для взрослых.
– Прошу прощения, мисс Гловер, мы не можем вам помочь. Это выше наших сил. Мы не способны стать пособниками в убийстве.
– Но вы уже ими стали.
Я думал, она угрожать начнет. А мисс Гловер вдруг улыбнулась сладенько да сказала:
– Непротивление злу насилием означает, что вы будете нести свою долю ответственности, когда оно победит. Где-то прочитала. Где же? Не помню. Память уже не та.
Мисс Гловер опасно прищурилась, продолжила неторопливо, по-кошачьи мягко.