Но её шаги были целеустремлённы. Время не прощало, и она знала, что не может позволить себе остановиться. Сайто ждал её. Он был её другом, её спутником, её светом в этом мрачном мире.
Когда Никс вошла в здание больницы, гнетущее чувство накрыло её с головой. Стены, холодные и стерильные, словно не принадлежали этой реальности, как будто больница была не местом исцеления, а неким склепом для тех, кто боролся за жизнь. Её дыхание сбилось, а сердце заколотилось, будто её душа пыталась вырваться наружу. Но она не могла позволить себе слабость — не сейчас, когда она была так близка.
"Сайто, я здесь," — думала она, каждое слово звучало в её голове, как заклинание, но губы её оставались сомкнутыми.
Адриана стояла у двери, её фигура была напряжённой, будто каждая мышца готова была взорваться от усталости. Лицо её было мрачным, глаза полны тени, которую Никс не могла не заметить. Этот взгляд был знаком — он не обещал ничего хорошего. В нём не было ни надежды, ни утешения.
— Что с ним? — голос Никс дрожал, как тонкая нить, вот-вот готовая оборваться. — Сайто в порядке? Адриана, скажи что-нибудь!
Тишина, которую Адриана хранила, была более пугающей, чем любые слова. Никс чувствовала, как внутри неё всё начинает рушиться, как невидимая стена, которую она так долго строила вокруг себя. Адриана наконец проговорила, её голос был настолько тихим, что слова казались прикосновением ветра:
— Он жив... но...
Эти слова, как удар молота, обрушились на сознание Никс. "Но" — это слово словно камнем придавило её к земле. Она бросилась вперёд, её руки дрожали, когда она распахнула дверь палаты.
Свет медицинских приборов был холодным, безжизненным, как сама смерть, притаившаяся в углу комнаты. Сайто лежал на кровати, его лицо было бледным, а глаза — пустыми, как дыры в чёрном небе. Этот человек, которого она знала, больше не был самим собой. Его тело было здесь, но душа... душа казалась потерянной где-то вдали.
— Сайто... это я, Никс... ты меня слышишь? — её голос был тихим, почти шёпотом, но в нём было столько надежды, что казалось, она могла разорвать саму ткань времени и пространства.
Его глаза медленно повернулись к ней, но в них не было того света, что раньше горел так ярко. Его взгляд был пустым, как поверхность чёрного озера, без движения, без жизни.
— Прости, но... кто ты?
Эти слова, как нож, разрезали Никс на части. Она застыла, её дыхание остановилось, как если бы мир вокруг неё рухнул в бездну. Всё, что она знала, всё, за что боролась, исчезло в одно мгновение. Сайто не помнит её. Всё, что было между ними — все сражения, улыбки, клятвы — исчезло.
— Нет... это не может быть правдой, — прошептала она, чувствуя, как внутри всё переворачивается. Её руки тряслись, когда она коснулась его плеча. — Ты не можешь забыть меня... мы прошли через столько... Сайто, ты должен помнить!
Он смотрел на неё, не понимая, и этот взгляд убивал её. Никс чувствовала, как что-то ломается в её душе, как каждый миг их прошлого ускользает, оставляя за собой лишь пустоту.
— Ты стал моим светом в этом тёмном мире... как ты можешь не помнить? — её голос был полон боли и отчаяния. — Я сделаю всё, чтобы вернуть тебя...
Сайто отвернулся. Его глаза больше не выражали ничего. Никс опустилась на колени рядом с его кроватью, её руки всё ещё держали его, словно хватаясь за последнюю нить реальности.
— Пожалуйста... — прошептала она, но её слова потерялись в тишине комнаты.
Адриана стояла в стороне, молча наблюдая за этой трагедией. Она видела всё это — видела, как Никс теряла последнюю надежду. Но она знала, что должно быть что-то большее, что-то, что можно спасти. Шагнув вперёд, Адриана мягко коснулась плеча Никс.
— Мы вернём его, — сказала она тихо. — Я обещаю.
Но слова Адрианы не приносили утешения. Никс больше не верила в обещания. Она чувствовала, как её сердце сжимается, словно стальные когти обвились вокруг него, не давая дышать. Она не могла поверить в это. Не могла смириться.
Прошло несколько дней с тех пор, как Никс увидела Сайто таким — чужим, холодным, пустым. Её время сливалось в бесконечный серый поток. Каждый день она ходила по коридорам больницы, смотрела на свет, струящийся через окна, и казалось, что сама жизнь ушла из этого места. Единственными звуками были механические сигналы медицинских приборов, размеренно пикавших, будто напоминание о том, что жизнь всё ещё продолжается. Но для неё всё остановилось в тот момент, когда Сайто посмотрел на неё пустыми глазами. Никс проводила часы у его кровати, глядя на его лицо, держа его руку, словно пытаясь вернуть к жизни хотя бы часть того человека, которого она знала. Каждый день её сердце разбивалось на всё более мелкие осколки, ведь Сайто оставался таким же — живым, но мёртвым в своих воспоминаниях. Он не вспоминал её. Он не вспоминал их. Она потеряла не просто друга — она потеряла частицу самой себя. Адриана оставалась рядом. Она была как скала среди бушующего шторма, её решимость и спокойствие были единственной опорой, за которую могла ухватиться Никс. Но даже Адриана не могла понять всего, что терзало Никс изнутри. Она погружалась в работу — читала отчёты, искала ответы, обсуждала планы с медиками. Но Никс знала, что и Адриана изнемогает. Каждая новая попытка говорить о прошлом с Сайто оборачивалась болью — его лицо искажалось, будто неведомая сила ломала его изнутри.