— Прекрасное представление, — произнёс он с холодной улыбкой. Это был Гай. Его глаза горели холодным огнём, а голос звучал так, будто он знал все их мысли. — Вы наконец-то докопались до истины. Поздравляю.
Никс напряглась, её рука потянулась к оружию.
— Это ты... — её голос сорвался, но она быстро взяла себя в руки. — Это ты стоишь за всем этим.
Гай наклонил голову, как будто обдумывая её слова.
— За всем? Возможно. Или же я просто воспользовался этим хаосом. Всё это — ради одной цели. Ради того, чтобы показать, насколько ничтожен этот мир. Ради того, чтобы уничтожить его.
Слова Гая резанули Никс, но она не позволила себе дрогнуть.
— Ты пожалеешь об этом, — прошептала она, сжимая клинок.
— Нет, Никс, — ответил он, его улыбка стала шире. — Это вы пожалеете.
Гай первым двинулся в атаку, его рука, словно клинок рассекла воздух с ужасающей скоростью. Никс едва успела отбить удар. Ударная волна от столкновения их сил отозвалась по залу, заставляя стены дрожать.
Он атаковал снова, его движения были быстрыми и смертоносными, но Никс отвечала ему с той же силой. Её клинок описывал сверкающие дуги, отражая его атаки, пока искры сыпались на мраморный пол. Каждый их удар был похож на гром, разрывающий воздух.
— Ты хорошо держишься, — усмехнулся Гай, отступая на шаг. Его глаза блестели, как у хищника. — Но этого недостаточно.
Он поднял руку, и вокруг него вспыхнуло странное свечение. Пол под его ногами начал трескаться, будто что-то внутри него вырывалось наружу. Гай бросился вперёд, теперь его удары были сильнее, каждая атака отзывалась вибрацией по залу.
Никс почувствовала, как земля под ней уходит из-под ног, но она не отступила. Она стиснула зубы и рванула вперёд, её клинок сверкал в тусклом свете зала. Её атаки становились всё более решительными, её движения — всё более отчаянными.
— Ты не понимаешь! — закричала она, отражая его удар и резко контратакуя. Её клинок пронзил пространство рядом с его плечом, оставив глубокую царапину на его доспехе. — Всё, что ты делал, всё, ради чего ты сражался, — ложь!
— Ложь? — Гай остановился, его лицо исказила странная улыбка. — Я потерял всё, Никс. Я сражаюсь не ради истины. Я сражаюсь ради мести.
Он снова бросился вперёд. На этот раз сила столкновения была такой, что Никс отбросило назад. Её спина ударилась о колонну, воздух вырвался из лёгких, но она тут же поднялась.
Её глаза горели. Она подняла меч, её голос был громким, несмотря на боль:
— У тебя нет будущего, Гай.
Гай зарычал, его атаки стали ещё яростнее. Он бросился на неё, как шторм, обрушиваясь на неё со всех сторон. Никс уклонялась, блокировала, атаковала в ответ, пока их битва превращалась в танец силы и выносливости.
— Ты всегда была упрямой, Никс. Но всё это бессмысленно, — сказал Гай спокойным тоном, словно даже эта битва не имела для него никакого значения.
— Бессмысленно? — её голос разрезал тишину. — Ты управлял этим городом, этим миром, лгал своим же солдатам. Ты называешь это бессмысленным?
Гай усмехнулся, его руки были сложены за спиной. Он сделал шаг вперёд, и с каждым его движением воздух вокруг вибрировал.
— Я не управлял, Никс. Я служил. Император создал меня, чтобы быть его тенью. Его оружием. Я не имел права на выбор, — его взгляд стал твёрже, в нём появилась боль, которую он больше не скрывал. — Но когда он оставил Люси… когда он приказал не спасать её и других в Эдельвейсе… я понял, что нет смысла в верности.
Он рванул вперёд с невероятной скоростью, его движения были плавными и смертоносными. Никс едва успела уклониться, клинок в её руках сверкнул, но Гай парировал удар голой рукой, и биоэнергия вспыхнула вокруг них. Ударная волна разнеслась по залу, разбивая колонны и выбивая осколки мрамора.
— Люси жива! — крикнула Никс, отражая удар, который едва не разрубил её пополам. — Она жива, Гай. И если ты откроешь глаза, ты поймёшь, что она всё ещё нуждается в тебе.
Воздух внутри зала был тяжёлым, пропитанным биоэнергией, которая исходила от Гая, словно от живого вулкана. Пол трескался под его ногами, стены покрывались мелкими трещинами, словно сам зал боялся силы, которую он обуздал. Никс стояла напротив него, её клинок был поднят, но взгляд оставался твёрдым. Она знала, что сражается не просто с противником, а с человеком, чья боль была глубже, чем её собственная.
— Ложь! - закричал Гай, обрушивая свою ненависить на Никс с новой силой, заставляя воздух вибрировать вокруг их смертельного танца.
Он сделал шаг вперёд, его глаза сверкали, будто в них отражались воспоминания из его прошлого.
— Ты знаешь, каково это? Смотреть, как умирают те, кого ты любишь, и ничего не сделать, потому что приказ звучит иначе?