Никс сжала рукоять меча, её сердце сжалось от его слов. Но она не позволила себе дрогнуть.
— Ты хочешь убедить меня, что это всё оправдывает то, что ты сделал? Эдельвейс, Совет, Рой? Ты уничтожил тысячи, Гай. Ты превратил свой гнев в оружие. Ты стал тем, кого ненавидел!
Его лицо на мгновение исказилось, но затем он снова улыбнулся — горько, с холодом в глазах.
— Возможно, я и стал тем, кого ненавидел. Но, по крайней мере, я свободен. Свободен от иллюзий, что этот мир можно спасти.
Мгновение — и он оказался перед Никс. Его удар был невероятно быстрым, но она успела парировать. Биоэнергия вспыхнула вокруг них, и ударная волна разнеслась по залу, выбивая каменные обломки из стен.
— Ты действительно думаешь, что твой меч что-то изменит? — произнёс он, обрушивая на неё следующий удар. Его движения были дикими, но при этом смертельно точными. — Я уничтожу этот мир, потому что он заслуживает этого. Люди заслуживают этого. Они всё равно не изменятся.
— А ты? — выкрикнула Никс, уклоняясь и нанося резкий выпад, который задел его плечо. — Ты изменился? Ты стал лучше? Нет, Гай. Ты стал всего лишь ещё одним чудовищем.
Её слова заставили его замереть на мгновение, но этого хватило, чтобы она нанесла новый удар. Её клинок рассёк воздух и ударил по его защите, заставив его отступить. Однако Гай лишь рассмеялся, даже с раной на плече.
— Ты говоришь так, будто ты знаешь, что такое быть чудовищем, — прошипел он. — Но ты не знаешь. Ты не видела, как Рой откликается на твою боль. Ты не чувствовала, как это быть... частью Роя.
Он шагнул вперёд. От его шагов пол трещал, и пыль осыпалась с потолка. Никс подняла клинок, её руки дрожали, но она удержала взгляд на его лице. Лице, где уже не осталось ничего человеческого, кроме боли.
— Ты называешь этот мир гниющим, — произнесла она. — Но это не оправдывает того, что ты делаешь.
— Оправдание? — он усмехнулся, но это был смех человека, который уже прошёл все круги ада. — Ты думаешь, мне нужно оправдание? Я — всего лишь их продукт. Инструмент. Мразь, созданная, чтобы убивать. И если у меня нет будущего, почему его должен иметь кто-то ещё?
Его глаза сверкнули, и он бросился на неё. Удар Гая был быстрым и точным, Никс едва успела парировать. Столкновение отбросило её, но она поднялась, не выпуская меч из рук.
— Ты жалеешь себя, — сказала она, поднимая меч. Её голос был хриплым, но в нём была твёрдость. — Но ты не видишь, что твоя ненависть делает тебя хуже тех, кто тебя создал.
— Они! — рявкнул он, и его голос эхом отразился по залу. — Они оставили нас умирать. Они приказали мне смотреть, как умирает она. И знаешь, что я сделал? Я... подчинился.
Его лицо исказилось. На мгновение в нём мелькнула не ненависть, а боль. Настоящая, разрывающая душу боль.
— Ты думаешь, мне нравится то, чем я стал? — продолжил он, его голос сорвался на хрип. — Каждый удар, каждое убийство… я ненавижу себя за это. Но это всё, что у меня осталось. Всё, что я могу.
Никс шагнула вперёд, её меч поднялся.
— Ты можешь остановиться, Гай.
Он рассмеялся. Смех был безумным, почти истерическим.
— Остановиться? Я уже давно прошёл точку невозврата.
— Ты не можешь меня победить, — произнёс он, подходя ближе. Его биоэнергия продолжала пульсировать.
Он остановился на мгновение, его взгляд изменился. На краткий миг он увидел в её лице не Никс, а Люси. В этот момент, поняв, что Гай на мгновение замешкался, Никс, собрав последние силы, рванулась вперёд. Её клинок описал дугу, и она вонзила его в его грудь. Гай замер. Его биоэнергия погасла, а взгляд снова стал сосредоточенным.
— Ты… — прошептал он, капли крови показались в уголках его губ.
Гул сражения за стенами башни стих. Осталась только тишина, заполняющая разрушенный зал, освещённый мерцающими искрами биоэнергии. Никс стояла, тяжело дыша, её руки дрожали, всё ещё сжимая рукоять меча, пронзившего грудь Гая.
Он упал на колени, его глаза, тускнеющие, смотрели на неё. Лицо, искажённое ненавистью и болью, смягчилось. Его губы дрогнули, но он не мог найти слов. Никс, опустив взгляд, вытащила клинок, и его тело обмякло, но он ещё держался. Слабый, истекающий кровью, но живой.
— Это конец, Гай, — произнесла она, её голос был хриплым, словно слова ранили её больше, чем меч. — Ты хотел разрушить этот мир, но теперь всё кончено.
Но он смотрел не на неё. Его взгляд был устремлён за её спину. Что-то в его глазах изменилось: из огня ненависти в них прорезалась растерянность. А затем — отчаянное неверие.
— Люси… — выдохнул он, его голос был почти неслышным.
Никс обернулась. У дверей зала стояла Люси. Её лицо было бледным, глаза наполнены слезами. Она шагнула вперёд, но её шаги были медленными, будто она боялась разрушить этот момент.