— Гай… — произнесла она, её голос дрожал, но она продолжала идти к нему. — Это я.
Он попытался подняться, его руки дрожали, но силы покидали его тело. Никс опустилась на колени рядом с ним, но он не смотрел на неё. Только на Люси.
— Ты… здесь, — прошептал он. В его глазах блеснуло что-то, чего она никогда не видела — надежда. — Это ты. Я… я думал… я думал, что потерял тебя.
Люси, сдерживая слёзы, опустилась рядом с ним. Её руки коснулись его лица, пальцы осторожно провели по его окаменелой коже. Её губы дрожали.
— Я жива, Гай, — сказала она, её голос был мягким, но в нём звучала боль. — Я всегда была жива. Но ты… ты не дал мне шанса найти тебя.
Он рассмеялся, но это был горький, хриплый смех. Его тело дёрнулось, и из его груди вырвался хрип.
Он так много хотел ей сказать, обо всем, что чувствовал. На его лице появилась легкая улыбка. Его рука дрожала, когда он дотянулся до её лица, и она схватила его пальцы, сжимая их так крепко, будто это могло удержать его с ней.
— Прости… — произнёс он, и из его глаз покатилась единственная слеза. — Если бы я знал… если бы всё сложилось иначе…
Его рука ослабла, а глаза закрылись. Его тело расслабилось, а остатки биоэнергии угасли, оставив их в полном молчании. Он ушёл, смотря на ту, ради кого едва не уничтожил этот мир.
Люси опустила голову на его грудь, её плечи дрожали от беззвучных рыданий, а слёзы капали на его грудь. Никс стояла рядом, в глазах её читалась смесь горечи и облегчения. Она отвернулась, чтобы дать сестре проститься с ним.
Тишина наполнила зал, словно сама башня замерла вместе с ними. В этой тишине время будто растянулось, позволяя горю заполнить каждую трещину пространства. Шум сражений за пределами стен стих, уступив место звуку лёгкого ветра, который пробрался внутрь через разбитые окна. Этот ветер принёс с собой не только холод, но и ощущение завершённости — болезненное, но неизбежное.
Прошло несколько часов. Когда солнце наконец начало подниматься над горизонтом, его лучи робко проникли в город, освещая опустевшие улицы и разрушенные здания. Небо над столицей стало ясным, будто сама природа пыталась стереть воспоминания о недавней буре. За последние месяцы дождь смыл пыль разрушений, оставив улицы чистыми, но всё ещё пустынными. Город медленно просыпался от своего кошмара, словно раненое животное, которое наконец почувствовало вкус свободы.
Башня Совета стояла разрушенной, её массивные обломки превратились в мрачный памятник эпохе страха и лжи. Люди больше не смотрели вверх в ожидании приказов — они смотрели друг на друга, впервые задаваясь вопросом, какой будет их жизнь, если никто больше не управляет их судьбой.
На центральной площади собралась толпа. Среди них были бойцы, инженеры, простые жители — те, кто пережил битвы, кто помогал восстанавливать стены и уцелевшие здания. Кто-то держал в руках флаги, кто-то просто молчал, глядя на новый символ, установленный на месте былого трона: обломок меча, заключённый в стеклянный купол, как напоминание о том, какой ценой досталась эта свобода.
Никс стояла на краю площади. Её фигура выделялась в толпе благодаря характерной осанке и непривычной тишине, которая окружала её. Она смотрела на символ, который саму её заставлял вспомнить и битву, и жертвы. Её меч был среди обломков, и она больше не собиралась поднимать другой.
Рядом стояли Люси и Сайто. Люси изменилась: её движения стали увереннее, а взгляд — спокойным. Связь с Роем больше не казалась ей проклятием. Благодаря этой связи она помогла создать барьер, который держал монстров вдали от города все последние недели. Она знала, что её миссия не окончена, но сейчас она была здесь, с теми, кто стал её новой семьёй.
Сайто молчал. Его лицо, всё ещё покрытое шрамами последних сражений, казалось, стало старше. Но он всё ещё держал руку на рукояти оружия, напоминая себе, что враг может вернуться. Он искал взгляд Никс, словно ожидая её следующего шага.
Никс, наконец, заговорила, но её голос был едва слышен:
— Это только начало.
Люси посмотрела на неё, её голубые глаза теперь казались светлее.
— Начало чего?
Никс повернула голову к ней. В её глазах был огонь, но и усталость.
— Нового мира.
Толпа на площади начала расходиться, но в воздухе всё ещё витало что-то большее, чем просто облегчение. Это была надежда — редкая, почти забытая вещь в их разрушенном мире. Никс знала, что мир не изменится за одну ночь. Возможно, он не изменится никогда. Но они сделали первый шаг.
На горизонте уже светало. Солнечные лучи касались обломков и трещин в стенах, напоминая, что даже после самой длинной ночи приходит утро.