Впрочем, я немного отвлёкся. Гоблины, империи, грани, геополитика хищников… как будто мне есть до этого дело? Пришёл, увидел, победил — вот, моё дело.
— … и тогда Анбуда Восьмой, по прозвищу «Кровожадный», захватил власть над «серхами». Гоблинами, живущими в горах, между тремя самыми сильными империями… — тем временем гонец продолжал петь соловьём, не смея воспротивиться приказу. Мне нужно было получить некое алиби, чтобы остальные стражники и просто служащие в крепости не обращали на наши похождения никакого внимания.
Один гоблин, шарящий по самым тёмным закаулкам центрального здания, подозрителен. Двое, да и ещё в одеждах гонца — самое то для отвлекающего манёвра. Не подойдут, не поинтересуются кто это и пройдут мимо, посчитав развешивать уши излишним.
Всё вопреки гребанным магическим лампам, напичканным здесь в каждой щели! С гребанным эффектом Ока Саурона… Сияли «истинным светом», развеивая тьму, невидимость, отвод глаз и прочие иллюзии внезапного исчезновения.
Гоблины невидимок не просто ненавидели. Они их презирали. Следующий рассказ Гара как раз об этом посвящал. Что-то про бойню, сотни тысяч жизней и кровавый обряд Призыва.
Заинтересовался. Стал слушать, уточняя детали. Тем временем продолжил «трогать» несущие стены, крепить в тёмные зоны небольшие брикеты и повторять операцию со следующей стенкой. Работал на автомате. До того заслушался и не сразу понял, что мои действия кого-то заинтересовали…
— Эй! Ты чё там делаешь⁉ — потребовал ответа гоблин, чьё призвание красить стены.
Е-ранг, посмешище, а не одежда, рожа уродливей некуда и кристальная проблема с генами. Был вынужден горбатиться в одиночестве, пока мы не затронули его тему. Он тут, понимаете ли, красил, а я порчу.
Сразу понятно: кто прав, а кто виноват. Надо же предъявить. Когда он ещё сможет так отыграться, имея столь прозрачное преимущество?
— Своей крысиной матери эй-кать будешь, шелуха. Ты знаешь, что это? — искренне возмутился Гар, из-за того что его перебили. В свойственной всем аристократам манере достал амулет гонца, покачивая из стороны в сторону. Словно ставил ультиматум, ещё не догадываясь, с кем нас свела судьба, недалёкая…
— Э-э… ты кого крысой назвал, петух краснопёрый⁉ Да я тебе щас…
Вот же какое дело… дураков и у гоблинов хватает. Мало того, что помешавший нашему диалогу низкоуровневый искатель совсем не понимал, кто перед ним находится, от того и гнул свою линию, так он ещё активно привлекал внимание. Одна голова. Две. Три. Какая-то группа из пяти… В нашу сторону стали оборачиваться, интересуясь развитием событий бесспорно интригующего, но совсем не интеллектуального разговора.
Дуракам везёт? Я бы так не сказал, но, очевидно, этому гоблину сегодня неплохо подфортило. С закладкой сюрпризов не успел совсем чуть-чуть, заложив немногим больше половины.
Промазочка вышла. Тогда, пожалуй, хватит. Один из зрителей уже успел снять один из «брикетов», что-то знакомое в нём узнавая… Для несущих стен, думаю, и половины будет достаточно. Приступаем…
«Зона безмолвия»
— Будь другом, последи за вещами, — не выслушивая возражений, вывалил мешок с недостающими ништяками. Гоблин-маляр, будучи на третьем старте к драке, был вынужден безмолвно разевать рот и удивлённо хлопать ушами.
Мешки полетели дальше, ставя всех зрителей в положение. Чё это за нахер, что в мешке, что за брикеты с проводами и какого хрена этот гонец вытворяет.
«Отозвать раба»
«Блинк»
«Блинк»
«Блинк»… оказавшись в небе.
«Магический полёт»
«Невидимость»
«Доспех духа»
«Защитная аура»
Нажать мигающую кнопку детонатора…
Глава 20
Свой в доску
Мир гоблинов Энторат. Империя Нон. Центральный донжон.
В кабинете коменданта крепости…
Увешанный картинами всевозможных сражений зал. Оббитая кожей королевской золотой змеи мебель, выставленная в стиле феншуя. Широкий толстый стол из сердцевины тысячелетнего дерева. Бегающий синими и красными огоньками сигнализационный камень, расположенный в его центре.
Полуреальное винтажное двухметровое зеркало в алмазно-рубиновой оправе, застывшее, словно привидение, над камнем. Напротив стоял немолодой, усеянный проблесками морщин и ранней седины хобгоблин, снаряжённый в вылизанные до белого блеска золотые доспехи. С полным внутренним безразличием и внешним довольством смотрел внутрь, на чужое отражение.