— Что с инкубаторами?
— Подключение завершено. Хозяин, в хранилище биомассы недостаточно органики для обеспечения потребностей тысячи эмбрионов.
— Это похер, отправь весь рой терраформеров собирать органику в океане и загружай инкубаторы в соотношении самцов к самкам тридцать на семьдесят, — приказал я, нервно теребя подбородок и экстренно шевеля мозгами.
Нужно как можно скорее вытащить из сеятеля все технологии и уничтожить! Срочно собрать звездолёт и валить с планеты как можно дальше, а на человечество плевать — его уже не исправить. Лучше уж в космосе разовью новую цивилизацию, заодно сформирую ударный флот. Найду создателей сеятеля и уничтожу!
Хотя нет. Ну их нахер! Будем бегать по вселенной до самого конца.
Так, стоп, надо успокоиться. Аэтрастиркеонгланк говорил о развитии человеческой цивилизации до космического уровня, а значит, он всё просчитал и шанс есть. Плюс, он в качестве помощи приемнику взорвал корабль и ограниченно повредил органический компьютер — это должно дать что-то ещё, помимо амнезии сеятеля. А ещё нужно найти устройство, о котором он говорил.
— Перечисли все основные системы и их целостность, — попросил я, приготовившись внимательно запоминать.
— Общая структурная целостность корпуса — тридцать один процент. Энергосистемы — двадцать три процента. Системы жизнеобеспечения — двадцать пять процентов. Системы структурирования атомов — один процент. Двигатели уничтожены. Система навигации и связи — уничтожена. Информационная сеть и вычислительное ядро — двадцать семь процентов. Лабораторный комплекс — уничтожен, — без заминки доложил сеятель.
Вот оно — предыдущий автор метил в системы связи и навигации.
— Какова максимальная скорость зонда в вакууме космоса?
— Хозяин, вы хотите узнать время, подлёта зонда к центру галактики? — мгновенно всё поняла инопланетная сволочь.
— Именно, — не стал отпираться я, уверенный, что Аэтрастиркеонгланк всё рассчитал и искусственный разум функционирует ровно на столько, насколько это необходимо.
— Пятьдесят четыре года ровно.
Так, уже лучше — у меня гарантированно есть время до две тысячи семидесятого года. Еще приплюсуем скорость обнаружения сигнала жнецом, и будущее вновь выглядит вполне безоблачным для двух-трёх поколений. Ближайшее будущее, по крайней мере.
— Начинай расчёты технологии производства субатомного три дэ принтера, — после раздумий, я пришёл к выводу, что это первостепенная задача, поскольку он потребуется как для создания источников энергии, так и для производства компьютеров. Неорганических и, сука, тупых, компьютеров.
— Учитывать ли имеющиеся на Земле технологии? — внезапно предложил органик.
— А насколько сократиться время расчётов? — мне действительно стало интересно.
— На два месяца, — вынес человечеству вердикт сеятель.
Вот так, запросто, тысячи лет развития ужимаются в жалкие два месяца расчётов инопланетного суперкомпьютера, который умеет даже шутить и врать.
— Из скольки? — спросил без особой надежды на реабилитацию своего вида.
— Из тридцати лет.
— Так стоп, — я нахмурился, — разговор шёл о шестнадцати годах, чтобы воспроизвести технологию атомарного реструктуризатора.
— Но хозяин, сейчас вы запросили субатомный реструктуризатор, — как бы извиняясь уточнил органик.
— А квантовый тогда сколько⁈ — опешил я, поскольку такая продолжительность исследования напрочь ломала все мои планы.
— Шестьдесят лет.
Да он издевается! Это какое-то тупое удвоение чисел, явно взятых с потолка.
Я твёрдой походкой направился в помещение биокорректора и принял там героическую позу — упёр руки в бока и сурово сдвинул брови:
— Подключай, — произнёс я твёрдо.
Дежурный тентакль под потолком уже привычно раздробил мне кости черепа и пророс внутри мозга тонкими нитями. Сейчас посмотрим, почему ты так долго считаешь.
— Считай с самого начала! — приказал я сверкающей бесконечности.
Вначале была палка и было трение. И родилась искра, и была раздута бережно, до огонька малого. И рубились дрова размахом молодецким, да в стойке правильной, где локти на две пяди оттопырены от клетки грудной.
И сушись дрова на солнце ярком, полуденном, когда палка воткнутая, тень не отбрасывала. И был жаркий огонь, и было мало этого.
И возникла новая технология — углежёгная. И была добыча металла из поверхностных залежей. И была возможность определить качество металла «на глаз» и было то не железо. И варили тот металл костью мамонта помешивая, и была скорость помешивания три полных круга за вздох, строго против хода солнца.