Зенитчики, выскочившие в одних кальсонах, с интересом следили за боем, иногда крутили маховики наводки, но не стреляли, боясь сбить своих. Кто-то даже подпевал песне:
«…Schon rief der Posten, sie blasen Zapfenstreich
Das kann drei Tage kosten. “Kam´rad, ich komm sogleich!”
Da sagten wir auf Wiedersehen
Wie gerne wollt ich mit dir geh´n
Mit dir Lili Marleen. …»
Штаффелькапитан зашел в хвост «Яку», но промахнулся, ушел выше. Тут же последовала расплата – самолет тяжело тряхнуло, посыпалось стекло фонаря, разлетелся вдребезги коллиматор. Но закончить атаку советский пилот не успел – с хвоста ведущего его тут же снял ведомый.
Заметушились механики, освобождая полосу для аварийной посадки, еще через четверть минуты и на полосу рухнул самолет. Истребитель командира эскадрильи упал жестко на брюхо, не выпуская шасси. Погнуло лопасти винта. Из остановившейся машины летчик сразу выпрыгнул и побежал к ангарам за новым самолетом. Но, взглянув в небо, раздумал – бой уже заканчивался.
Истребители, расстреляв боезапас, уже заходили на посадку.
«…Aus dem stillen Raume, aus der Erde Grund
Hebt mich wie im Traume dein verliebter Mund…»
А прочь от города уходил штурмовик. Мертвый стрелок висел на ремнях [2]
Вслед ему неслось:
«…Wenn sich die späten Nebel drehn
Werd´ ich bei der Laterne steh´n
Wie einst Lili Marleen.…»
То ли эхо, то ли хор отвечал:
«…Wie einst Lili Marleen.…»
-//-
Знаете, что самое обидное в этой истории? Или верней, в этой части истории? Шестой авиагруппы тринадцатой эскадры VI/JG13 не существовало в природе.
Донесение было ложным
[1] В те времена использовалось два типа установок форсирования двигателей: водно-метаноловая и на закиси азота (веселящий газ). Насколько я знаю, большее распространение получила первая система. Во всяком случае, второго типа на моделях тех времен я не встречал. Будем считать, что этот самолет был атипичным, ведь поставили же на самолет Адольфа Галланда прикуриватель.
[2] Вокруг этой фразы сломано столько копий, что volens-nolens мне надо объясниться. Действительно, штатный советский штурмовик Ил-2 на 1941 год не имел двуместного исполнения. Потом к этому все же пришли – вопреки легендам данный самолет неуязвимым не был. Но, как водиться в нашей стране, штатных штурмовиком не хватало, они использовались нерационально. Потому многие штурмовые полки в качестве штурмовика использовали многоцелевой двухместный самолет Су-2. К слову, в техническом задании по его разработке было затребовано, чтобы самолет выполнял функции разведчика, ближнего бомбардировщика и штурмовика. Но сработала древняя английская поговорка: «Если ты хочешь быть сильным везде, ты будешь сильным нигде». Самолет был плохим разведчиком и посредственным штурмовиком. Замечу так же, что в 1941 штурмовать немецкие колонны отправляли все, что умеет летать. Так, капитаны Маслов и Гастелло совершили подвиг штурмуя немецкие колонны на ДБ-3 (дальний бомбардировщик). Однако для Су-2 штурмовка не был экспромтом – для него это являлось нормальной работой…
Лили-Марлен
«…
Wenn sich die späten Nebel drehn
Werd´ ich bei der Laterne steh´n
Wie einst Lili Marleen.
…»
Да что же это такое…
Эта песня висит над нами – она сильней нас. Что с того, что ее не все слышали? Но много ли людей слышали о нас? А это имя повторяли десятки миллионов. И повторят еще много-много раз.
Лили Марлен…
В самом названии – танец, вальс… Лили – два маленьких шага вперед, Марлин – широкий шаг назад. Лили-Марлен, Лили-Марлин – раз-два-три, раз-два-три…
«…Вокруг казарм высок забор,
И светом ярким залит двор,
Сойдемся мы под фонарем
И будем там стоять вдвоем
С тобой, Лили-Марлин…»[1]
Написана «Лили-Марлин» была давно – еще в Первую Мировую. Но особо известной она не стала, пока за год до начала другой – уже Второй Мировой войны, ее не положили на музыку. Ей повезло с исполнительницей – пела ее Лали Андерсон, голосом проникновенным, с маленькой трещинкой, с хрипотцой… Ей вторил хор, оркестр держал ритм почти нежно-маршевый…
Песня прижилась.
Говорят, что Геббельс эту песню не любил и хотел запретить как антивоенную. Но, думается, войны проигрывают совсем не потому, что солдаты поют печальные песни. Волшебная Вера Линн, «возлюбленная английской армии», тоже пела не самые веселые песни.
Неожиданно у песни появился высокий покровитель – фельдмаршал Роммель. Сын школьного учителя, дерзкий «Лис пустыни», говорят, был жутким подкаблучником и, выходит, сентиментальным. По его просьбе песню стали часто ставить на радио.
«…Оба наших сердца бьются так похоже,
И моей любимой нету мне дороже.