- Цистерна двуосная, на пятнадцать кубов. Четыре человека могут ее запросто толкнуть. А если еще лошадь найти…
Конюшня оказалась совсем рядом. Маневровых паровозов не было, и вагоны по станции тягали огромные и флегматичные першероны.
- Тогда все сходится. Взяли лошадь, а затем и ее на место поставили.
- Не может быть! Копыта бы звякнули о рельсы, да и лошадь заржала бы, наверное…
- Цыгане лошадей, когда уводят, ноги им в валенки заматывают. И любое животное они заговорят – и собака у них не забрешет, и лошадь не заржет.
- Zigeuner? In meiner Stadt? - встрепенулся обергруппенфюрер, - das ist wirklich ein ernstes werk! [2]
Затем Штапенбенек посмотрел на Бойко пристально и грозно. Тот выдержал взгляд и, не размыкая губ, улыбнулся.
Обергруппенфюрер выругался, сплюнул, что-то быстро проговорил Ланге и пошел прочь. Сделав несколько шагов, задумчиво обернулся и бросил:
- Halt, kürzen Sie ihm sein wöchentliches essen um die hälfte - damit er besser arbeitet![3]
Потеря трехсот грамм хлеба не сильно омрачила стрелочника – совсем недавно он прощался с жизнью.
Теперь же мир опять казался прекрасным, а жизнь – безоблачной. Он долго лез на глаза к своему спасителю, только, пожалуй, не целовал рук, не становился на колени:
- Спасибо вам, Владимир Андреич, я внучке накажу, чтоб она вашим именем сына назвала…
Ланге стоял рядом, скрестив на груди руки и печально улыбаясь. Лишь когда старик-стрелочник удалился на порядочное расстояние, он заговорил:
- Ну и чего вы добились? Теперь Штапенбенек с вас шкуру спустит, если вы в три дня не найдете обещанных бандитов. И заложников расстреляет не десяток, а два. Кстати, возможно, старик сам связан с этой бандой.
- А если найду быстрей, то нашьет мне новую голову? Бандюг мы найдем, даже не сомневайтесь.
- А старик? Начнем за ним следить?..
Бойко покачал головой:
- Стрелочник тут вовсе не причем. Будь иначе, он бы бежал. Воровство это или диверсия – какая разница. Во всяком случае, так бы сделал я.
- А как вы поняли, что это воровство? По запаху?..
- Запах-то здесь ни при чем. Это просто маленькая странность, которая ничего не значит сама по себе. Ведро с креазотом могли бы вылить рабочие. Да им всегда на станциях воняет, хотя обычно не с утра, а к вечеру, когда солнце нагреет полотно…
- Тогда что?..
- Цистерна. Ваши земляки намусорили вокруг нее, и кто-то даже бросил окурок в лужу с керосином. И тогда я подумал: если бы я делал диверсию, я бы керосин не вылил, а поджег вместе с кучей шпал. Пожар бы был – приходи, кума, любоваться. Дня бы два тушили, не меньше. Значит, это была не диверсия. Затем мне осталось только пройти к коллектору…
- А что мы будем делать сейчас?..
- Вы начальник, вы и решайте…
-//-
Ланге решил найти место, где вылитый керосин собирали. Карт вокзальных коммуникаций не нашли. Зато первый же попавшийся обходчик подробно описал, где искать место стока:
- Идите к водонапорной башне, затем от нее – к морю. Дойдете до разбитого баркаса – повернете, вот метрах в двадцати за ним будет желоб. Оно и есть…
Так и получилось. Желоб смотрел прямо в море, и порой, когда ветер нагонял волну, морская вода бежала по туннелям, вырывалась иногда меж рельс станции.
- Интересно, - спросил Ланге, - а как они вывезли керосин?
- Да проще простого. Телегу-дерьмовозку взять, к примеру, там бочка на полтора-два куба. За два захода весь ваш керосин вывозится.
Действительно, вдоль побережья шла дорога, разбитая колесами телег и машин.
Креазотом здесь воняло меньше, зато на воде в море были ясно видны масляные пятна.
Тут же валялись камни, обмазанные глиной. Очевидно, бетонный желоб перегородили плотиной и черпали керосин прямо ведрами.
- Даже если сюда попала вода, - заметил Бойко, - то ничего страшного. Керосин легче воды и довольно легко его отстоять или перегнать.
Ланге проявлял чудеса активности, чуть не рыл носом, но вся его добыча сводилась к масляным пятнам, которые медленно таяли в море.
Бойко же откровенно скучал, сидя на камне. Наконец, Ланге не выдержал:
- А вы не хотите мне помочь в поисках?
- Если не секрет, что вы ищите.
Ланге пожал плечами:
- Когда найду – скажу…
- Ну-ну… - ответил Бойко, но с места не сдвинулся.
Наконец немец устал, утер пот и сел рядом с Бойко.
- Пусть это останется между нами, но я сдаюсь. Чтобы сделали вы… Но не как преступник, а как сыщик?
- А который час?
Ланге отщелкнул крышку брегета:
- Девять - тридцать.
Бойко покрутил головой, разминая шею:
- Надо же всего полдесятого… Поехали в комендатуру.
- И там вы собираетесь искать преступников?
Бойко не ответил, задумчиво глядя на море. Ланге пожал плечами и пошел к машине.
Когда были в комендатуре, Бойко остановился у дежурного: