-//-
Получилось как-то спонтанно.
Будь у них времени побольше, Ланге и Бойко сыграли бы классическую до пошлости игру в доброго и злого.
Но сложилось иначе – к цеху подошли в сумерках. Шли не спеша, говорили о каких-то пустяках. Но из кустов к двери ангаров метнулась тень. Не сговариваясь, Ланге и Бойко помчались к цеху, за ними, ровно топоча сапогами, понеслась дежурная рота.
Перед ними пытались захлопнуть дверь, но Бойко вышиб ее плечом, кубарем вкатился в помещение. За ним влетел Ланге и несколько жандармов, остальные рванули окружать здание.
Кто-то из жандармов пустил в потолок очередь – для испуга. Но вряд ли кого-то испугал еще больше – грохота и так было предостаточно. Зато всех обсыпало сбитой штукатуркой.
- Бросайте оружие! Сопротивление бесполезно! – проорал Бойко, подымаясь с пола.
Но никто не собирался сопротивляться.
На плите закипал чайник. Мужичок возле печки чистил кукурузу на кашу. Когда в ангар ворвались, он уронил нож в кастрюлю. Иного оружия не было.
Кроме него в цеху было двое: у стены переводил дыхание паренек, который так и не смог предупредить своих. Затаись в кустах, он смог бы спастись, но мышонок попытался спрятаться в мышеловке.
Второй рванулся к окну, но Зотов снес его прикладом. А затем добавил еще раз с полного размаха. Упавший завыл:
- За что?.. Почему?
- Потому что! Ибо не хер!
С топчана в углу подымался…
- Васька?.. Нищета?.. Ты что ли?.. – спросил Бойко. - Вот и свиделись…
Жандармы растащили схваченных по углам, обошли цех. Керосина, конечно же, не оказалось – кроме грамм ста, залитых в «летучую мышь».
Не сговариваясь, для допроса Ланге и Бойко выбрали того самого паренька, подхватили его за руки, утащили в комнату, где, вероятно, когда-то сидел начальник цеха.
Претендента на роль доброго уже не было – забыли об этом. Да и злыми были оба.
Ланге кричал, плевался слюной. Если бы нашел что-то подходящее, вероятно бы, расколошматил на голове подозреваемого. Но ругался он исключительно на немецком, отчего вор сидел испуганным и не понимал, что от него хотят.
- Ты эта… - начал Бойко, когда Ланге выдохся, - понял, чего он сказал?
Вор покачал головой.
- Немец говорит, мол, убьет он тебя. Расстрел и братская могила.
- Зачем?
- Затем, друг мой ситный, что надо… Кого-то надо расстрелять, чтоб у остальных языки развязались. Ну, вот немчура и говорит – может, с тебя начнем? Ты самый молодой, знаешь меньше всех…. И вот что я думаю. Чего тебе от руки басурмана погибать? Давай-ка я тебя по-свойски шлепну.
В руке появился пистолет.
- Тебя как звать-то?..
- Богдан…
- Богдан – это хорошо. Потому как Богом дан – Богом взят… Я, знаешь ли, - продолжил Бойко. - С детства не могу бить человека по лицу. Я сразу в лоб стреляю, промеж бровей.
Вор судорожно сглотнул:
- А сделать ничего нельзя?
- Отчего «нельзя»? Очень даже «льзя». Могу ради твоих красивых глаз пулю йодом смазать. Чтоб когда входила, заражения не было. Или маслом могу намазать, для легкости проникновения. У тебя масло есть?
Масла не оказалось.
- А керосин?..
-//-
Керосин, с подачи расколовшегося вора, нашли быстро. Он был в одной из ям сортира – специально облицованной под тайник.
- Ни за что бы не догадались, - заметил Ланге, стоя у выгребной ямы.
- Догадались бы, - хмуро ответил Бойко. – Мы так в учебной части водку прятали. Тут надо еще следить, чтоб сюда кто-то не напустил.
Ланге улыбнулся краешком губ:
- Ах, Владимир, я вас понимаю…
Вернулись в ангар.
Ланге дал знак жандармам: выводить схваченных.
Проходя мимо Бойко, Нищета выпалил:
- Гад! Ты продался оккупантам!..
- Борец хренов, - ответил Бойко. - Да из-за тебя чуть дюжину невиновных к стенке не поставили.
Неожиданно в перепалку вмешался Ланге:
- Ну, раз сам подозреваемый настаивает, что это было действо политического характера…. Отдадим его герру Штапенбенеку…
Нищета осекся. Бойко повернулся к плите.
- Чайник я заберу с собой. Тебе он все равно уже ни к чему.
-//-
В цеху оставили засаду. Ждали четвертого, того самого, который заговаривал лошадей. Но его то ли спугнул шум, то ли не подвело предчувствие, но три жандарма кормили комаров совершенно напрасно.
-//-
Немцы были быстры на награду, но и на расправу. Утром следующего дня Ваську вздернули, предварительно повесив ему на шею табличку «Он воровал у немецких солдат». Остальных отправили в Германию – они прошли по графе «трудовые ресурсы» и потерялись где-то на каналах Голландии.
- Не печальтесь, Владимир, - заметил по этому поводу Ланге. – Коммунисты ссылали преступников в холодную Сибирь. А мы – в цивилизованную Европу…