Стали появляться мелкие магазинчики даже в большем количестве, чем было то нужно населению. Что вы хотите – конкуренция.
Один магазинчик открылся рядом с банком, наискосок через перекресток. Со стены сбили барельеф, навешенный при советской власти. Бойко напряг память, пытаясь вспомнить, что же на нем было, ведь проходил мимо никак не меньше тысячи раз. Но так и не смог вспомнить – не то отряд какой-то там был организован, пионерский что ли… Не то речь кто-то когда-то какую-то читал.
Теперь, когда барельефа не было, сквозь штукатурку проступала реклама магазина, который раньше находился в этом здании. Торговать, по-видимому, собирались в нем никак не меньше века, поэтому и род своей деятельности обозначили мозаикой. Старорежимным шрифтом, через «яти» клиентов зазывали шить костюмы из тканей английских, французских, польских, наконец.
Но новый хозяин не спешил восстанавливать былое. Его магазин должен был продавать совсем иной товар. Это чувствовалось без всяких вывесок – лучше всякой рекламы его выдавал запах.
Из дверей магазина невыносимо вкусно пахло сдобой.
После дня работы в банке Ланге и Бойко были голодны – в обед к банку привозили полевую кухню, кормили сытно, но убого.
Ланге тут же завернул в магазин. Торговали здесь все больше бакалеей: крупой, мукой, сахаром, но был отдел с готовыми продуктами. Ланге купил буханку хлеба, дюжину булочек, колечко колбасы.
Одну булочку он тут же начал есть сам, вторую подал Бойко:
- Кусайте.
Пока лавочник отсчитывал сдачу, Ланге спросил у Владимира:
- Как вы думаете, какого цвета прилавки в барах и магазинах в Европе?
Бойко украдкой взглянул на прилавок:
- Вероятно коричневые…
- А вот и нет… Часто цвет прилавка подбирают под цвет монеты, которую чеканят в государстве. Сдачу лавочник дать обязан, а вот если она сливается с прилавком, ее может не заметить клиент.
Прямо через лавку рабочий прокатил тележку с желтой глиной.
- Что-то копаете?.. – спросил Бойко.
- Да, - махнул рукой хозяин лавки. – У дома нет подвала, а нам он нужен. Холодильник там сделаем, погребок для вина. Да и опять же – бомбардировки. Подальше положишь – поближе возьмешь.
- Никогда не мог понять смысл этой поговорки, - вмешался Ланге. - Значит ли это, что без присмотра вещь может переползти?
- Нет. Это значит, что если вещь не спрятать, ее украдут, – пояснил Владимир
- А…. Ну насчет этого можете не беспокоиться! Мы с другом – сыщики. И гарантируем, что этот район будет под особым надзором. Вам нечего бояться.
- Ну, дай-то Бог, дай-то Бог, - зевнул хозяин.
-//-
А утром Колесник проснулся со свежей головой.
Вышел в зал.
- Ну что, - спросил Либин, - что-то придумал.
- Да, придумал. Надо звать Великого Гуся. Этот уж точно что-то придумает...
[1] «- Почему?»
«- Почему нет?» (нем.)
[2] Почти сразу с началом войны при немецких частях появились советские граждане, кои выполняли вспомогательные обязанности – шоферы, истопники. Изначально немцы именовали таких людей «наши Иваны», но быстро наименование сменилось на «хиви», кое происходит от «Hilfs» - иначе, «вспомогательный».
[3] В данном случае – ведущий в паре, а не то, что вы подумали.
Война и голуби
Почему-то воры любят голубей.
Не только воры и не только голубей, но факт остается фактом. Иной вор говорит: вот уйду на покой - куплю домик, заведу голубей, построю голубятню, чтоб, значит, с насестом, чтоб шпанцири были, монахи, сороки, тучерезы….
Но жизнь воровская – взбалмошная, непоседливая. Ни тебе пенсии по выслуге лет, ни оздоровления по путевке профсоюза. Мотает как щепку в проруби: города, вокзалы…. Бывает только, запрут в места отдаленные, в профилакторий со строгим режимом…
На базаре, за трамвайной линией собирались голубятники – приносили лукошки со своими питомцами, стояли часами, обсуждали что-то. Иногда мальчишки покупали у них голубков, но часто старые голубятники уходили с базара, лишь обменяв своих голубей на других, довольно похожих. Зачем? Отчего? Где логика-то?
И вроде бы птица обыкновенная – не самая красивая, не самая сильная, не мясная почти, яйценоскость тоже так себе.
Но любят их. То ли за нрав спокойный, за их курлыканье – очень, знаете ли, нервы успокаивает. А может, все дело в том, что голуби домой завсегда возвращаются.
Немцы голубей невзлюбили по той же причине – всегда они летят домой. Только вот кто знает, где их дом?..
Поэтому, по пролетающим голубям стреляли, затем сбитых – ничего ли не примотано к лапкам. Да что там голуби – даже простые пчелы довольно долго были под подозрением.