Природа, шум моря. И если ветер разметал комаров, то казалось – быть не может ничего лучше таких вечеров.
- Еще бы девчат сюда, - мечтал Пашка. - Так вообще курорт…
После быстро все складывали на велосипеды и уматывали проселками.
Затем Пашка сагитировал в подполье своего друга детства.
Если Пашка осознано продолжал играть в войну, то Глеб был просто хулиганом. Он хулиганил при советской власти и оставался хулиганом в оккупации. Когда надо было расклеить листовки, бросить в окно бутылку с бензином, то тут он был безотказен.
Но был у Глеба и серьезный недостаток. Как и все бандюганы, он был не слишком умен. А попросту дурак.
И светила бы ему какая-то банда, дорога дальняя, казенный дом, ну а, может, даже и стенка. Но началась война, и его хулиганство оказалось востребованным. Все говорило, что он станет героем, его именем лет через двадцать, вероятно, назовут пионерский отряд.
Ведь всякое на войне бывает?
Разве не так?
-//-
- Какие еще будут вопросы и пожелания. Старшие не обижают? – спросил майор у радиста.
Тот отмахнулся от предложения заступиться как от несущественного.
- Я эта…. В комендатуре работаю. Шоферю у немцев.
- То есть работаете на оккупантов? – спросил Вольских строго.
Парень сразу стушевался.
- Да ладно… - поспешил успокоить паренька майор. - Нам нужен свой человек в тылу врага. Ведь так?
Вольских серьезно посмотрел на радиста. Тот судорожно сглотнул и кивнул.
- Так что ты хотел сказать?..
- Значится так…
Пашка устроился в гараже – немцы доверили ему немецкую легковушку. Возил на нем он тех, кому персональная машина не полагалась, но по каким-то делам надо было куда-то съездить.
На легковушке был установлен приемник. Пашка чуть переделал конструкцию, вставил в схему дополнительный контур и теперь на головные телефоны слушал немецкие радиопереговоры.
Шифровки записывал в блокнот, ночью, перед сном перечитывал, пытаясь их понять.
Знал, где и на чем эти сообщения формируются, откуда оправляются.
- Я даже одну помогал переносить. «Енигма»[1] называется. «Загадка» то есть. Стоят они на втором этаже, почти над входом, в зарешеченной комнате. А вот если бы этот аппарат выкрасть, посмотреть, что в нем, как он работает.
Вольских покачал головой:
- Нет, не поможет. Аппарат тебе не даст ничего. У нас в штабах знаешь какие светлые головы сидят. Вроде бы поляки что-то успели с этим кодом сделать, но они все будто бы передали британцам. После тридцать девятого мы с поляками ведь вроде как в контрах.
Парень явно расстроился. Он молчал, но держал себя в руках.
- Да не волнуйтесь вы так. Задача перед нами будет не менее важная и, возможно, более опасная.
Майор задумался, потер подбородок. Про себя отметил: завтра надо бы побриться.
- Любезнейший! – крикнул он.
На пороге появился руководитель подполья. Нет, точно подслушивает мерзавец… - пронеслось в голове у Вольских. С таким жуком надо осторожней. Или, ладно, пусть живет…
- Простите, все забываю, как вас зовут, – продолжил майор.
Еще бы не забыл, - подумал подпольщик. Майор даже не удосужился спросить у него фамилии.
- Как уже всем вам известно, в банке этого города собраны огромные ценности, которые оккупанты планируют вывезти в Германию. Мы этого не должны допустить!
Краем глаза Вольских следил за мальчишкой. При этих словах он распрямил плечи и будто бы стал выше. Конечно же, его присутствие на этом совете было необязательно. Строго говоря, не его это было дело вовсе. Но ведь радист или еще кто-то разболтает ему. А так мальчишка почувствует себя причастным к тайне, что довольно пользительно с воспитательной точки зрения.
- При допросе старшего Циперовича… - продолжил майор.
- Циберловича… - поправил его Пашка и сам испугался своей смелости.
К удивлению всех присутствующих, майор поправился:
- Циберловича…. При его допросе присутствовал кто-то из местных. Человек, который до войны занимал видное положение в структуре милиции…
Подпольщик почесал затылок. Так обычно чешут голову дураки, - отметил про себя Вольских. Но неожиданно даже для себя тот вдруг вспомнил.
- Это Бойко… Володя… Владимир. То ли Сергеич, то ли Андреич. Капитан милиции. Бывший капитан…
- Андреич… - опять вмешался в разговор Пашка.
Майор кивнул:
- У нас есть одна беда… Верней, две беды. Это Бойко и бандиты. Со вторыми, пожалуй, можно и нужно договориться. Все же уголовники – социально близкие к нам лица. А с предателями социалистической отчизны разговор у нас краток.