За это Кирьякулов немного обиделся на немцев, но еще больше невзлюбил старую власть, из-за которой он три года сторожил всякую рухлядь.
Он убрал табличку с музея, но двери оставлял открытыми. В музей и раньше мало кто заходил, а так и вовсе стали обходить стороной. Через неделю к нему все же пришли. Визит посыльного Кирьякулов встретил без энтузиазма – в те времена приходили ко многим. После люди часто исчезали навсегда. Но, отдав распоряжение явиться в организационный отдел комендатуры, связной мотоциклист упылил по своим делам дальше.
Его не вели под охраной, он мог бы бежать из города и даже думал это сделать. Но все же где-то через полчаса Кирьякулов был в комендатуре. Там его ошарашили новостью, что именно его, как человека наиболее образованного, избрали бургомистром города Миронова. Кто и как избирал, говорящий с ним офицер пояснять не стал.
-//-
По требованию Ланге в кабинет Бойко провели телефон. Но присланные немецкие связисты установили аппарат древней настенной конструкции, и когда телефон звонил, Бойко приходилось вставать, идти чуть не к двери.
Владимир почти не заходил к Кирьякулову, зато Аркадий Кириллович часто бывал у Бойко. Бургомистр был в том возрасте, когда человек еще, не старик, но зрелость подходит к завершению, и появляются привычки, больше свойственные старикам.
Так, он любил поговорить. Бойко же человеком был неразговорчивым, но умел слушать. Да и порой становилось до чертиков скучно, а рассуждения бургомистра были не такими уж и обременительными…
- Все стали филателистами! Все собирают марки! Кстати, Владимир Андреич, а вы разбираетесь в экономике?
- Нет, - виновато улыбнулся Бойко.
- Ну так я поясню. Беда в том, что оккупационная марка является кредитным билетом, она не обеспечена ни золотом, ни товаром, и чтоб улучшить свое положение, немцы могут напечатать их сколько угодно. Как следствие – инфляция, рост цен. Но это только половина беды. Дело еще в рублях…
- В рублях?
- Ну да. Немцы не отменили их хождение на оккупированной территории. Это вообще логике не поддается. Если абстрагироваться от каких-то смешных городов и не менее смешных людей, немцы борются за то, чтоб рубли стали простой, ничем не обеспеченной бумажкой, и в то же время даже во время войны пользуются ими. Во все времена войны велись многими способами, один из которых экономический. Скажем, еще Наполеон перед наступлением наводнял страну противника фальшивыми ассигнациями. А у нас ситуация блестящая: сидя в Москве можно печатать настоящие деньги, которые имеют легальное хождение, скажем, в оккупированном Киеве. Вся эта денежная масса обрушит экономику почище, чем это у нас было в начале двадцатых годов. Впрочем, вы тогда были молоды, вряд ли помните.
Бойко покачал головой – это время он помнил отлично.
- Знаете, что меня больше всего удивило? – спросил Кирьякулов после паузы.
- Что же? – спросил Владимир из вежливости.
- Вот они переименовали проспект Ленина в Хорст-Вессель-штрассе. Замечательно. Улицу Калинина переиначили в Адольф-Гитлер-штрассе. Великолепно. Улицу Кирова тоже как-то переименовали. Уже не помню как, но тоже понимаю логику. Вот скажите мне, пожалуйста, а отчего они город не переименовывают? Ведь из одной обоймы деятели. Как вы думаете, почему? Большое видится на расстоянии?
- Не думаю. Просто представьте себе, если иной штурман начнет искать на старой карте какой-то Герингград, а найдет наш городишко…
[1] Кажется, во всей книге у меня нет фашистов. Все дело в том, что немцы не были фашистами. Они были нацистами. Фашистами были итальянцы. А в чем же разница?.. Одно из отличий состоит в том, что фашизм не подразумевал расовых чисток. Скажем, известен случай, когда под Тобруком Роммель взял в плен еврейскую роту. Поступил приказ тихо всех изничтожить, но Роммель поступил с этим приказом так, как всегда делал с неугодными распоряжениями – просто проигнорировал и передал пленных итальянцам. По той же причине я избегал слова «русский» и вообще национальностей, кроме мест, где они совершенно необходимы. При всем переосмыслении событий тех времен глупо отрицать, что гитлеровская Германия и ее союзники воевали с общностью, которой самое называние «советский народ».
Поезд Гитлера
А в городе переполох!
Немцы и без того аккуратные и чистоплотные, будто совсем рехнулись на порядке. Нагнали пленных, те мыли брусчатку привокзальной площади, разбирали свалки и завалы. Что не удавалось разобрать – накрывалось флагами.