- Странный вы человек, Владимир, ведь Ленина вы где видели? В гробу, в Москве! А этот ведь к вам приехал, живой!
Что живой – так это временно, - подумал Бойко.
Но счел за лучшее промолчать.
-//-
Действительно, после отъезда Гитлера все выдохнули с облегчением.
Бойко пил и был пьян.
Пил не один – к себе он затянул Зотова. Поймал он его у комендатуры, вместе пошли к бабке, что торговала самогоном, выменяли пол-литра на шоколад.
Бойко напился буквально с одной рюмки, что называется - наступил на пробку.
- Я труп, ходячий труп. Разговариваю, двигаюсь, но это сущая безделица. Ланге не верит мне. Верит, но не до конца. Он доверит мне свою жизнь, но не чужую. Подставит свою спину, но выстрелит в мою, если я что-то сделаю не так.
Выпили еще. Владимир стал разговорчив без меры.
- Подумаешь, из Берлина он приехал, пистолет у него из Швейцарии! А я зато в Москве был! В Сибири опять же, когда служил в армии. Он в Сибири попробовал бы себе что-то купить! Хоть будильник!
- Зря вы так на Ланге… Он хороший как для немца. Он… Он наш…
- Ланге – наш?.. – удивился Бойко, - он же немец!
- Ну и что? Немцы разве не люди? Пока они за тридевять земель жили, тогда они были чужие. А теперь все перемешалось – мы ихние, они нашенские. Все смешалось…
- А я чей?..
Зотов опешил:
- Как чей?.. Вы же наш…. Наш…
- Нет. Я тебе говорил и, жаль, что ты запамятовал – я сам по себе. В спину подло не выстрелю. Но если кто на моем пути станет – смету… Я не угрожаю, а честно предупреждаю.
- Зря вы так…. Не надо на себя наговаривать. У вас есть сердце. Это большая роскошь по нынешним временам.
Конечно же, у него есть сердце. Иначе что так сильно болит в груди особенно по вечерам. Если бы узнать еще от чего эта боль.
- Ты мне лучше скажи. А вот что ты будешь делать, если немцев назад погонят?
- Не погонят. Не верю я в это…
- А если погонят?.. Что тогда с тобой будет? С семьей?..
- С семьей-то? Ничего с ней не будет. А что?.. Зять в армии, в советской… А вот со мной…
Зотов задумался крепко, надолго. Было видно, что ответ про родню у него был готов, а о себе он как-то не задумывался. Бойко решил ему помочь:
- Пойдешь с немцами?..
- Не-а…. Уйду в тайгу или в эту, как ее. В тундру! Буду белок бить…
- Белок бить. В глаз… Прикладом… Единственно, кого ты там будешь бить, так это геологов. А еще скорей – они тебя бить будут. Там нынче, знаешь, какие геологи есть: с пулеметами и с лычками НКВД!
Бойко осекся – все же погорячился он. Решил сбавить обороты.
- Ну а как там дела в семье? Что слышно от зятя? Жив ли?
- Дак он, верно, по ту сторону фронта. А оттуда не то, что письма – сплетни не доходят. Внучка-то растет…. Это да… Ему бы… Зятю-то… Хорошо в плен попасть. Немцы-то хохлов вроде как по домам отпускают.
- Отпускают… - согласился Бойко. – Если не политрук и не идейный. Твой зять не идейный?..
- Не-а… Просто дурак…
Оба замолчали.
Дверь открылась – на пороге комнаты стоят Кирьякулов.
- А, заходите… Стакан господину бургомистру! - крикнул Владимир и сам же поспешил к шкафу за посудой.
- Нет, нет… Владимир Андреич, я на секунду. Ухожу домой, зашел сказать, что в Управе кроме вас никого не осталось. От греха подальше – закройте за мной дверь. Я ухожу.
- Да выпейте с нами! – пьяный Бойко был болтлив без меры. - Отметим приезд в город вождя великонемецкой нации. Ну и отъезд заодно…
- Нет, действительно, спасибо. Жена если почувствует запах – убьет.
Бойко поставил стакан на стол, но наливать не стал. Вместо этого спросил:
- Аркадий Кириллович, а вот скажите. Отчего вы пошли на работу к немцам?
- Мне сказали идти – ну я и пошел.
- Но ведь это неправильно?
- Конечно, это неправильно, это коллаборационизм. Преступление против Родины. Но я – человек порядочный. Настолько порядочный, что иногда самому противно становится. Я не то чтоб люблю порядок, просто не могу ему противится…
- А вот вернется советская власть, что делать будете?
В отличие от Зотова, Кирьякулов отрицать такую возможно не стал. Задумался серьезно, но ответил быстро.
- А что тут думать. Расстрелять меня, конечно, не расстреляют. Таких как я всех стрелять – стенок не хватит. Поеду по декабристским местам. В Сибирь, значит…
- Смотрю, все в Сибирь собрались, – подытожил Бойко.
- А что, давайте, к нам. Встретимся в шесть часов вечера, в пятницу, после войны. Где? Омск? Иркутск? Оренбург?
Бойко покачал головой:
- Вы так говорите, потому что там не были. А я был…. И в Сибирь не хочу. Ни в лагерь, ни в тюрьму. Даже просто жить там гражданским лицом не хочу. Там живут славные люди, но природа. Нет, определенно не мое.