Немецкий патруль двинулся на шум, но в темноту переулков Шанхая зайти так и не решился.
Остановился у входа в поселок, глядя, как падают звезды.
Подставит ли кто-то ладонь?
День рождения Ланге
Ведущий оглянулся назад через левое плечо. Ругнулся, оглянулся через правое. Глупая привычка, рефлекс какой-то: летчик-правша обычно оглядывается через левое плечо. Потому немцы натаскали своих летчиков, атаковать сзади и справа, с набором скорости при снижении.
А сбитым быть не хотелось. Тем более что под крылом земля оккупированная. С нее выбраться – большая проблема.
Но нет: небо оставалось чистым, внизу лежали поля. С высоты они не казались такими уж и бескрайними. Просто большие лоскуты разного цвета.
Красиво, но отвлекаться нельзя. Это просто опасно…
Зато в небе краем глаза он уловил какое-то шевеленье. Осмотрелся, да, действительно, что-то летит. Легко догнал…
Надо же, какая удача: транспортный, да без сопровождения. Пилот покрутил головой: не ловушка ли? Да нет, вроде бы чисто.
До самолета было уже недалеко – легко можно было рассмотреть модель самолета: обыкновенный транспорт, трехмоторный «Юнкерс». Идеальный объект для атаки – медленный, неповоротливый. Хотя, может статься, сбить в один заход не получится. Следовало ударить по кабине. Может, удастся убить пилотов, разрушить управление, хотя бы разбить центральный мотор.
На верхней части фюзеляжа немецкого самолета не было турельной установки – да это просто находка.
Пилот криво улыбнулся и пальцем нащупал гашетку. Истребитель сделал горку, стал скользить на транспорт, пилот поймал в прицел кабину…
Но вместо огня, он взял ручку на себя. Его истребитель пролетел над транспортом. На крыльях немецкого самолета действительно были кресты. Но не черные, тевтонские, а большие красные.
Самолет был госпитальным.
Ведущий оглянулся – ведомый также проскочил над немцем, не открыв огонь. Пилот положил машину в развороте. Пока самолет делал круг, было время подумать.
Самолет, конечно, был набит хоть и ранеными, но немцами, наверняка офицерами. Их вылечат, и они опять пойдут в бой. И немцы ведь с нашими госпитальными не цацкаются. Но с иной стороны…. Такую победу ему никто не засчитает - одержанная над вражеской территорией, подтвержденная только ведомым. Зато ведомый скоро растреплет о том, что его ведущий сбил беззащитный госпитальный самолет. Кто-то поймет, кто-то станет презирать за это.
Самолеты сделали круг, догнали немца, лег на параллельный курс. Иногда на таких тихоходах ставили пулеметы в окна транспортного отсека.
Ну, хоть один выстрел, - думал пилот. - Хоть один выстрел, и я тебя завалю…
Немец молчал.
Зато уже наверняка передал на аэродром свое положение. С немецкими истребителями связываться не хотелось.
Пилот дал газ и отвалил в сторону – пусть себе летит. Найдем другую цель…
Но небо того дня было слишком большим, слишком просторным и самолеты в нем легко разминались друг с другом. Чтоб не вести назад на аэродром боекомплект, его отстреляли по немецким окопам.
Немцы прятались от снарядов, пули рыхлили землю, но так, кажется, никого и не задели.
Надо было все же сбивать, - сомневался ведущий. - Теперь все начнут тыкать в него, что он пожалел немца. Пойдут слухи, вспомнят его происхождение совсем не крестьянское и не совсем рабочее. Может, самому и завалить ведомого, чтоб лишнего не трепал. Да нет, нехорошо грех на душу брать…
Вернулись на свой аэродром. Посадили машины.
Доложились. Ведущий отрапортовал: небо чистое, враг не обнаружен.
- Так уж и не обнаружили? – спросил командир эскадрильи, но не у него, а обращаясь к ведомому.
- Никак нет, - бодро отрапортовал мальчишка. – Враг не обнаружен!
-//-
А в это время транспорт заходил на другой аэродром, в Миронове. Сел без затруднений, к самолету подкатили грузовики все с такими же красными крестами на тентах. Открылись двери в фюзеляже, стали выгружать раненых.
Сошли на землю пилоты. Выглядели они явно довольными: когда появились советские самолеты, они попрощались с жизнью. Но что-то спасло их, похоже, этот красный крест. Вслед за радистом на землю соскочил человек в штатском с небольшим чемоданчиком. Обменялся с пилотами прощальным салютом.
Затем нашел старшего офицера, отвечающего за разгрузку, отрекомендовался тому, предъявил свои документы. После чего офицер стал без меры разговорчив, хотя нес всякую чепуху, указывая на машины, на самолет.