Покушение на Бойко
А что еще надо для жизни?
Жизнь стала налаживаться. У дома появилась двери и рамы на окнах – пока без стекл. Бойко все равно ничего не запирал, но уже дуло не так безбожно. Знакомый гробовщик сбил топчан, в армейском госпитале по звонку Ланге Бойко выдали матрац – на нем скончался какой-то солдат, и с одной стороны ткань стала ржавой от крови.
Чайник кипел на плите. Бойко заваривал чай в жестяной кружке, делал бутерброды – на черный хлеб мазал маргарин. Бросал в чай маленькую таблетку приторно-сладкого немецкого сахарина.
На ящике тикали часы, снятые с часовой мины. Они отставали на десять минут в сутки, были без звонка, и в установленный момент только выбрасывали маленький рычажок. Рядом с часами Бойко ставил на край кружку. Срабатывая, часы сбрасывали ее на пол, и от грохота Бойко просыпался.
В пригороде было замечательно тихо – автомобиль здесь был в диковинку. Иногда, бывало, иной собаке снился кошмар, она просыпалась и пыталась прогнать дурной сон лаем. Ей тут же начинали помогать соседские собаки, гоняя лай с одного края поселка в другой.
Но шум успокаивался быстро: собаки были не особо брехливые – от иных либо избавлялись хозяева, либо помогали соседи.
Соседи свыклись с Бойко, он свыкся с соседями. Будто неведомо куда уехавший агроном, Бойко каждый день ходил на службу, кивал соседям. Те кивали в ответ.
Мальчишки пытались показывать ему языки, но Бойко как бы невзначай распахнул пиджак, обнажив рукоять пистолета.
Поднять авторитет помог случай – румынские солдаты забрали две доски икон с окладом жестяным, но покрытым сусальным золотом. Бабушка пожаловалась Бойко, тот рассказал это Ланге. Последний сделал пару звонков.
Уже к полудню незадачливые мародеры скучали на гауптвахте, а их фельдфебель с извинениями вернул иконы хозяйке.
Дни шли своей чередой. Сидел ли он в комендатуре или в управе, гонял ли карманников по базару – все было ему привычно и знакомо. Удостоверение, полученное от Ланге, несколько облегчало жизнь – он легко проходил через патрули. Документ был написан на русском и немецком, но, скажем, румынские солдаты прочесть написанное обыкновенно не могли.
После работы Владимиру было куда возвращаться – а это ли не счастье.
Готовил себе простенький ужин, опять пил чай. Ходил по воду чаще, чем ему это было нужно. Просто, чтоб прогуляться, подышать воздухом, послушать бабьи разговоры. В пустом доме было скучновато – в общежитии НКВД Бойко плохо уживался с соседями, но, оказавшись один, тосковал.
Возвращался в сумерках, жег лучину недолго и с наступлением темноты, как правило, вовсе спал…
-//-
Одной ночью Бойко проснулся будто от грома.
Открыл глаза – стояла глубокая ночь. Уцелевшие петухи смотрели вторые сны.
Прислушался. В вышине шумели деревья, но дождя не было.
Тогда отчего гром?
Бойко нащупал за матрацем пистолет и тут же услышал шаги. Ступали осторожно, но обувь была тяжелой.
Еще один шаг. Кто-то переступил с ноги на ногу, под сапогом заскрипела половица.
В дверном проеме мелькнула тень. Бойко выстрелил не целясь. Гильза вылетела из пистолета, больно обожгла руку. С той стороны тоже два раза пальнули – прямо через стену.
Рукой Бойко нащупал кусок угля, схватил его и бросил в соседнюю комнату.
- Уходи! - крикнул кто-то. – Граната!
Застучали сапоги по полу. Бойко скатился с кровати, метнулся к подоконнику, прыгнул в окно. Был готов стрелять, быть убитым, но за окном никого не было. Он рухнул под куст крыжовника, ободрался об колючки, изготовился к стрельбе, к перестрелке жестокой, готовый стрелять во все, что движется. Но нет, никто не появился из-за угла хаты.
Вокруг была тишина.
Может быть, он бы и дождался утра, лежа в кустах, заснул бы ближе к утру. Но на земле было холодно.
Бойко поднялся. В дом возвращаться не хотелось. И он как был, в кальсонах и с пистолетом в руках отправился через весь город.
Его никто не остановил, никто не окликнул. Вообще никто не встретился, кроме какой-то бабульки, которая перешла мост навстречу ему. Но зачем и куда спешила карга в такую рань, никто не знал. Может, даже и сама бабушка.
Шаг за шагом ноги принесли его к бывшему общежитию НКВД, в котором он когда-то жил.
Часть его была разрушена, но остаток дома немцы подчистили, залатали дыры, вставили окна. Бомба смела левое крыло, но в правом оставалась лестница. На трех первых этажах немцы заложили дыры камнем и кирпичами, на двух последних этажах коридоры заканчивались пустотой. Идеальное место для людей, которые думают, что умеют летать.
Вместо консьержки разбудил дежурного. Тот пристыженный, что его захватили во сне, хотел, дабы избежать позора, пристрелить Бойко. Но раздумал будить господ офицеров.