- Ланге… Отто Ланге, - попросил Бойко.
Дежурный кивнул и метнулся по лестнице, почти сразу вернулся. Очень скоро по лестнице спустился, протирая глаза Отто.
- Что-то случилось?
- Случилось, - ответил Бойко. - В меня стреляли.
- А вы?.. – спросил Ланге, зевая.
- Ну и я стрелял.
- Ну и правильно. В кого-то попали?
- Не знаю…. Наверное, нет.
- А вот это зря. Вероятно, желаете сатисфакции?.. – спросил Отто и зевнул. Было видно, что выходить из здания ему не хочется.
Бойко огляделся, подумал, что поймать все равно никого не получится. Выходило, что он зря шел через весь город, разбудил человека.
Но Ланге пришел ему на помощь:
- Где вы так лицо расцарапали?..
- Упал в куст крыжовника.
- Нашли куда падать. Давайте, ко мне в комнату, у меня там есть всякая дрянь от подобного.
Поднялись на третий этаж:
- Я вас, вероятно, разбудил?.. – спросил Бойко.
- Я не спал. Бессонница.
Пока Отто искал в ящиках йод и вату, Бойко осмотрелся: комната была размером с ту, которую некогда в этом здании занимал он. Ну и что с того – все комнаты были одинаковы: три метра в ширину, шесть в длину, окно напротив двери. Только Бойко делил свою комнату с разными временными людьми, а Ланге жил один. Вторая кровать осталась неубранной, на нее Отто навалил книги, папки. От старых хозяев остался стол, два стула, платяной шкаф…
На подоконнике стояли горшки с цветами. Это удивило Владимира больше всего. Пока Ланге ходил для него за водой, Бойко подошел к окну. Обыкновенный набор: герань, фиалки…. Но будто одного цветка он никогда ранее не встречал. Он наклонился, пытаясь рассмотреть его лучше, и тут вернулся Ланге.
- Что это? – спросил Бойко, указав на горшок.
- Это… Мистле. Боевой цветок. Вид паразитирующего растения вроде омелы. Единственная разновидность, которая паразитирует на живых организмах. Если вдохнуть семена, они прорастают на слизистой, пускают корни по всему организму и за пару лет убивают носителя.
Бойко отпрянул назад.
- Что, страшно? – спросил Ланге.
- Ну да. Это правда?
- Конечно, нет. Только что придумал. И что вы за народ? Что вам не скажешь с серьезным лицом – во все верите…. Впрочем, это не важно. Что там у вас?
- Стреляли…. В меня стреляли…
Невыспавшийся Ланге успокаивал своим безразличием. И то, что пару минут назад казалось кошмаром, сейчас было не так уж и важно. Ну, стреляли – что с того, в первый раз что ли?..
- А кто? – спросил Ланге, зевая. - Не уточняли? Как вообще это получилось.
Пока Ланге обрабатывал ему лицо, Бойко стал рассказывать. Хоть и описывал подробно, повествование не затянулось – все же событие не заняло много времени.
- И вы по-прежнему будете утверждать, что на вас покушались ваши боевые товарищи? Братья? Вот завтра расскажу Штапенбенеку, он за это человек пять вздернет. Вы же его знаете - дай только повод…
- Ай…
- Что, жжет? – угадал Ланге. – Вы у нас теперь настоящий нацист.
- Это почему?
- Потому что коричневый…
- Лучше терракотовый…
- Ну, это как вам удобно будет…. Пожалуй, готово…
Затем пили чай из больших стаканов.
- А в вас стреляли?
- Конечно, стреляли. За последние три года пять раз. В Варшаве полоснули из механического пистолета[1], когда я выходил из комендатуры. В Шербуре пальнули прямо через дверь моей квартиры – ранили в руку. Через месяц попал в засаду под Парижем. Затем в Будапеште глупейшая история случилась. Нет, не пять, а четыре. А в вас?
- А я не считал. В Хацапетовке как-то попал в перестрелку с бандой Быка… Быковского…. В Юзовке, во время облавы ногу продырявили. Здесь, в этом городе раза четыре стреляли…. Ну и на войне на этой. Впрочем, это не считается. На войне все стреляют во всех.
- Bellum omnium conta omnes…
- Французский?
- Латынь. «Война всех против всех».
Замолчали. Стрелки будильника рубили время как нож колбасу.
- Владимир…. Откуда вы? Кто вы?
Ланге открыл портсигар, угостился сам, протянул его хозяину. Но Бойко отмахнулся:
- Если бы я сам знал…. А, может, оно и хорошо, что не знаю. Я ведь не знаю, когда родился. Гражданская война, разруха, беспризорщина. Говорят, когда меня подобрали, мне было лет семь-восемь. Имя свое знал четко, фамилию и отчество будто бы тоже сам назвал. Беспризорниками заведовало НКВД…. Тогда еще шутили, мол, из беспризорников кадры себе готовит. Ну а потом все по накатанной дорожке – учеба, армия. Еще когда служил, пришла разнарядка – нужны кадры для милиции. А я стрелял хорошо, вроде не дурак. На завод идти не хотелось…. В армии оставаться тоже было не с руки – маршировать не люблю, муштровать других – тем более…