Подкоп
Еще в городе стали открываться церкви всех конфессий, всех религий, кроме, разумеется, иудейской.
Склады и избы-читальни обратно переделывали в церкви. Да что там - даже на крышу построенного в советские времена дома культуры механического завода стали ладить кресты.
На паперти или возле церковных оград появились бабушки, просящие подаяния.
Коменданту это не понравилось, он вызвал к себе Ланге и приказал разобраться. Тот пожал плечами и вместо церкви пошел к Бойко.
- Конечно же, я мог спихнуть это, скажем, на Штапенбенека. Но ведь его люди не умеют ничего, кроме как хватать и стрелять. Вот скажите, Владимир, а что бы вы сделали на моем месте?..
- Мой ответ вам не понравится…
- Но все же, что?..
- А ничего…. Возле церкви стоять – это обычай. Бабушки там торчат не потому, что им так нужны те деньги. Это вроде… Традиция, короче… Входящий в храм должен дать милостыню. А кому ее давать, если никого на паперти не будет? Кстати, на выходе из церкви милостыню никогда не дают – тоже традиция…
- Глупая традиция… Нужда возведена в добродетель. Это унизительно, это привито вам жидами и коммунистами…
- Попрошайничали и до большевиков, при царе…
- Значит, это все жиды…. Так что вы думаете по этому поводу?..
Бойко задумался. Но ненадолго.
- Насколько я знаю, батюшка должен благословлять на нищенство… В смысле, давать разрешение стоять на пороге его церкви. Если с ним поговорить, то можно уменьшить количество попрошаек…
- А вообще убрать нельзя?
- Можно, но лучше не надо… Вы уж объясните господину коменданту, что это вроде такого обряда православной церкви. Что бабки те на самом деле работают, поскольку дающие через милостыню очищают душу.
- Неплохо, Владимир, - кивнул Отто. - Давайте поговорим с настоятелем…
- Это поручили вам…
- Не ерничайте, Владимир, помогите мне…
«…Ведь я столько раз помогал вам», - хотел он сказать. Но не сказал.
Бойко все понял и так…
-//-
От управы до центральной церкви было недалеко: всего-то на три квартала подняться почти к комендатуре, затем свернуть направо и пройти еще один квартал.
Но по старой привычке Бойко пошел наискосок, дворами. Ланге следовал за ним.
На Хорст-Вессель-штрассе вышли чуть ниже банка. Прошли мимо бакалеи.
- Скажите, Володя, отчего у вас магазины называются так однообразно: «Продукты». Фантазии не хватает, не так ли?..
В ответ Бойко только пожал плечами.
Из ворот магазина рабочий выкатил тачку и покатил ее на пустырь, к оврагу. Тачка была допотопная, с колесом необрезиненным, громыхающим. Стыки листов проржавели, и теперь то и дело на мостовую падали комочки глины. От магазина к пустырю тянулась желтая дорожка.
Бойко и Ланге прошли выше и почти у самой площади Ланге остановился, будто что-то вспомнив:
- Владимир?..
- Чего еще?..
- Вы никогда не копали винный погреб?..
- Нет… Исключительно могилы…
Из плечевой кобуры Ланге вытащил свой «Вальтер».
- Оружие при вас?.. – спросил он Бойко.
А, действительно, при нем ли?.. Бойко похлопал себя по карманам, выбил «парабеллум» себе на ладонь.
- Поработаем?..
-//-
- А все же не понимаю, как вы догадались? – пожал Бойко плечами, осматриваясь в подвале.
- Я же вас спрашивал, копали ли вы винный погреб.
- Ну, я помню… Я ответил, что копал только могилы.
- Правильно. А какая выемка идет при копании могил?
- Ну, надо посчитать. Копаем в глубину где-то на полтора метра, грубо два на полметра. Получается… - Бойко прищурился, задумался. - Ну да. Полтора куба.
- И сколько роют могилу?
- До обеда можно легко управиться…
Ланге зажег от спички вторую керосиновую лампу, снял пиджак, галстук, отдал одежду Бойко:
- Подержите…
Бойко одежду принял, но сказал:
- Не лазили бы?.. Ведь завалит – я вас сам не откопаю…
- Пообещаете нашим шахтерам отпущение грехов – они откопают.
Ланге стал на четвереньки и полез в нору. Его голос стал глуше и тише:
- Могилу ведь роют в стесненных обстоятельствах. Начинают двое-трое, заканчивает один. Ведь так?
Владимир кивнул: в яме лопатой не помашешь – это факт. В этом особого секрета нет: сие знают все, кто копал могилу или смотрел, как это делают другие. Отто молчал. Бойко взглянул в туннель, уж не случилось ли чего с немцем. Свет лампы колыхался, значит, тот лез дальше: