- Это твое… - говорил он Бойко, а затем указывал на покойника гробовщику, - а это твое.
Работать с государством гробовщик любил. Платили немного, но всегда вовремя и на халтурную работу смотрело сквозь пальцы.
Покойные за номером и без имени, клиентами были не хлопотными. Встретив смерть в одиночестве, и на кладбище они отправлялись в компании ровно стольких людей, сколько надо, чтоб достаточно было вырыть могилу и опустить гроб.
И никакой родственник не жаловался на качество гроба, дескать, доски тонкие и подогнаны плохо. И что гроб, скажем, покойному тесноват, и чтоб положить его в эту коробку, пришлось голову повернуть набок, а ноги согнуть в коленях.
Бывало, конечно, имя находило безвременно ушедшего. Его извлекали из-под земли, хоронили в другом гробу на ином кладбище.
Но какие в таком случае могли быть претензии к гробовщику? Какой гроб вы хотели за государственный кошт?
Когда началась война, Бойко записался добровольцем, хирург ушел в полевой госпиталь, и его вроде бы видели где-то под Миллерово.
Но, вернувшись в город, Бойко опять сошелся с гробовщиком. Отчего-то верил он этому старику. Этот не сдаст, не проговорится, потому что неразговорчив до такой степени, что не поймешь: то ли немой, то ли просто говорить не любит.
Войдя, Бойко поздоровался. Старик только кивнул.
- У меня к тебе работа… Нужно много ящиков. Доски завезут тебе завтра утром.… Распустишь на полудюймовую доску, и чтоб без щелей.
Гробовщик вопросительно посмотрел на Бойко. Тот поспешил успокоить:
- Нет, не гробы…. Заплатят тебе по десять марок за каждый день работы, – Бойко порылся в карманах и достал бумагу, полученную от Ланге. - Здесь размеры и количество.
Гробовщик принял бумагу, просмотрел и кивнул.
- Я тоже считаю, что это хорошая цена, - согласился Бойко. – Не спутаешь размеры?
В ответ его собеседник покачал головой: нет, не спутаю. Бумага писана немцем, но ведь цифры-то интернациональны.
- И еще просьба. Сделаешь сверх заказа два маленьких ящика из своего материала. Я и расплачусь по-свойски. Хорошо?
Старик кивнул.
- Ну, вот и сладили…
[1] Мне делали замечание, что в Африке частей СС не было. Однако же кандидат в СС должен был прослужить некоторое время в армии. Отчего бы и не в Африке?..
Отрыв и уход
- Слушайте, - утром сказал Ланге. – У меня отличная идея. А пойдемте-ка сегодня в ресторан. В «Яр»! Уйдете сегодня после обеда, приведете в порядок костюм. Часам к шести подходите к комендатуре. Или даже так – я пошлю за вами связного мотоциклиста. Ну как, пойдем?..
- Не хочу.
- Почему.
- Не хочу и все… - огрызнулся Бойко.
- А если я скажу, что это приказ?
- Тогда я замечу, что это очень странный приказ.
- А меж тем, все логично до пошлости. Наружное наблюдение докладывает, что Гусь там ужинает. Я хочу проследить за ним в естественной среде.
- Мы слишком рискуем.
- А где риск-то? Русских туда не пускают, но вы пройдете со мной. Только я вас умоляю – оденьте костюм.
- Меня узнает Гусев.
- Узнает, – согласился Ланге. - И меня он узнает. Но мы-то его не узнаем. Просто пообедаем. Да полно вам, Владимир, я просто хочу в ресторан. Мне до чертей надоела офицерская столовая. Как давно вы обедали в ресторане?
- Никогда.
- В смысле? – не сразу понял Ланге.
- Я никогда не ходил в рестораны.
- А, ну тогда понятно – вы будете не в своей тарелке. Не волнуйтесь – я заплачу. Только постарайтесь одеться поприличней. Ну как тогда на вокзале? Хорошо?
- Хорошо…
- Хм! – не успокаивался Ланге. – Вы знаете, это даже можно использовать в пропагандистских целях: бесстрашный капитан милиции при советской власти не ходил в рестораны, а шампанское видел только на картинках! А теперь, честно работая на новую власть, стал ходить в рестораны.
Бойко скривился недовольно:
- Просто рестораны – это не мое.
- А что ваше?.. Вероятно, спорт? Футбол?..
- Нет.… Я в тир часто ходил. Стрелял. Успокаивает нервы.
- Слушайте, а работу вы на дом не брали? Ну, там допросить кого?
- Да ну вас… - обиделся Бойко.
-//-
Как и договаривались, Бойко ушел домой во время обеда. Привел в порядок костюм, лег вздремнуть. Проснулся разбуженный клаксоном. Быстро оделся, вышел.
Вместо обещанного мотоцикла Ланге прислал за ним легковую машину, «кюбельваген».
За рулем сидел Пашка Озимов, который на правах «хиви» работал в комендатуре.
- Владимир Андреич! – крикнул он. – Пора уже ехать!
Вероятно, орал он исключительно для соседей Владимира, чтоб подчеркнуть важность Владимира и свою. Дескать, смотрите, какой автомобиль мне немцы дали, а на нем, кого попало не возят…