Когда машина выехала с улицы, Пашка набрал воздуха и выпалил, пока не передумал:
- Дядь Вов…
- Что…
Пашка молчал – продолжить отчего-то оказалось нелегко.
- Ну, давай уже, говори…
- Дядя Володя… Я чего хотел сказать. Я ведь состою в подполье.
Он ожидал какой-то реакции от Бойко, даже повернулся в его сторону.
- Следи за дорогой, Паша…
И замолчал, будто парень ничего не говорил.
- Вы не хотите работать на нас?
- Я работаю на себя. И меня никто не перевербует.
- Но… - но что сказать дальше Пашка не знал.
На помощь пришел Владимир:
- Надеюсь, светлая идея вербовать меня пришла только что к тебе в голову? Тебя ведь никто не уполномочивал?
Пашка покачал головой.
- Павел… Я не скажу об этом разговоре никому. И ты помалкивай – для тебя и для меня это будет полезней.
- Это вы так говорите, потому что в вас стреляли?
- Нет, не потому. Для того чтоб меня обидеть, надо что-то посущественней. Просто я не хочу мешать политику и криминал. Понятно?
- Нет, не понятно…
Бойко посмотрел вперед, прищурив глаза:
- С возрастом поймешь.… Может быть. Я не хороший и не плохой. Я просто делаю свою работу. Делаю ее хорошо. И так уж ли важно, под каким флагом?
Когда подъехали к комендатуре, Ланге уже стоял у подъезда.
От комендатуры до «Яра» было недалеко, наверное, даже меньше километра, можно было бы и пройтись, но Отто сел в машину:
- Вези!..
-//-
…Не было до войны в Миронове ресторана «Яр».
И до революции рестораций с подобными названиями не имелось.
Город с момента основания, как бы он не назывался, знал свое место – возводили не Южную Пальмиру, не летнюю столицу. Строили простой городишко не для царей, а для народа поскромней, потише.
Да и то, что он строился город – громко сказано. Люди, переселяясь сюда, строили дома за свой кошт, а уж градоначальник с главным архитектором следили, чтоб город рос не слишком фантазийно.
Кроме греков в город быстро прибыли евреи, переселились хохлы с хуторков. Через город часто бежали люди без роду и племени. Бежали будто на Дон, откуда, как известно, выдачи нет. Да многие не добегали, оседали в Гайтанове, ставшем позже Мироновым.
А что, город был славным. Ленивым в полуденном зное, чуть пьяным под вечер. С морем, кишащим непуганой рыбой. Достаточно было забросить в волны пустой крючок, и на нем тут же вис бычок, который бросился на блестящую сталь исключительно из любопытства.
Но бычок, скажу я вам – это рыба для голодранцев. Публика поприличней требовала к себе на стол рыбку побольше и не такую костлявую. Любили покушать в этом городе, потому как иных развлечений почти не имелось.
Хорош был ресторан «Аркадия», тот самый, что в центре города, довольно прилично принимали в основанных греками ресторациях «Салоники» и «Афины».
После знаменитой турецкой резни сюда бежало довольно много армян. Они открыли ресторацию «Эривань» и множество закусочных.
Не отставали и остальные национальности.
Летом на волнах качало «Нептун», именуемый в народе не иначе как «Поплавок». Чтоб не платить необременительный налог на землю, хозяин построил забегаловку на понтоне. Гостей от этого немного укачивало, но с иной стороны многие любили выпить и закусить, глядя на порт, на море.
Звал к себе развеселый кабачок «Три смычка» - по количеству скрипачей. Кабачок пережил несколько поколений завсегдатаев, сменил пятерых хозяев, но традиция оставалась неизменной: в нем играли всегда трое и всегда лишь на смычковых инструментах.
Когда в гражданскую войну поменялась власть, рестораны сменили своих владельцев, но не названия. Правда, с «Трех смычков» сняли вывеску и назвали учреждением общепита за скучнейшим номером. Но среди завсегдатаев он продолжал называться все так же.
Конечно, понтон «Поплавка» стал гнить, но нашлись добрые люди, высыпали баржу песка к нему под дно, забили трюм шлаком, и стал «Поплавок» на вечный якорь.
Но пришедшие немцы здешних взглядов на традиции не разделяли. Они шли войной на Россию, ожидали увидеть медведей на улицах, страну дешевой водки и икры.
Названия ресторанов их искренне возмутило. Какие еще греки? На греков многие насмотрелись во время еще весенней кампании 1941[1]. Хватит!
Так по настоянию коменданта, заведения меняли названия. В городе появился ресторан «Яр», гостиница «Метрополь».
Когда в «Яр» вошли Бойко и Ланге, зал практически был пуст. Хорошо если была занята пятая часть столиков, не смотря на то, что время шло к пятничному вечеру.
В углу стопка за стопкой стремительно напивались офицеры Люфтваффе. За столом в другом углу чинно обедал комендант города. В центре зала кутили отпускники – то ли ехали они домой, то ли возвращались в часть, понять было нельзя. С ними смеялась молоденькая девушка.