тёмные, есть надежда, что мама уже спит.
- Пришли, - говорю я.
Художник стоит рядом со мной, совсем близко, я
даже чувствую исходящее от его тела тепло. Особенно
сейчас, в -20. Поцелуй же меня…
Художник наклоняется и захватывает мои губы
своими, осторожно, неспешно, нежно. Я отвечаю, так же
медленно, смакуя этот воздушный, мягкий поцелуй. Его
руки по-прежнему в карманах, не касаются меня. Мои
тоже.
- Я всё равно с тобой не пересплю, - выдыхаю я,
когда Володя отстраняется.
- Спокойной ночи, Аня.
- Спокойной ночи… - шепчу я.
Будит меня телефонный звонок. Я открываю глаза,
сначала не понимая, где я, и что меня разбудило. Шарю
по комнате сонным взглядом в поисках источника шума,
затем беру телефон.
- Алло, - хриплю я.
- Леонова, я в тюрьме.
На улице темно, на часах три часа ночи. От
меня несёт перегаром. Передвигаясь по комнате тихо, боясь
кого-нибудь разбудить, я одеваюсь. Звоню в такси и
заказываю машину. Затем сжёвываю всю пачку жвачки,
кидаю в сумку ключи от дома, кошелёк, телефон. Решив
не рисковать, спускаюсь на улицу через окно, по карнизу.
Получается легко, спасибо небольшому весу. Спрыгиваю
на снег и бегу к воротам. Открываю их и оборачиваюсь.
Темно. Тихо. Будем надеяться, не застукают. Закрываю
ворота и иду к дороге.
Через десять минут приезжает машина. Я облегчённо
вздыхаю, плюхаюсь на заднее сидение и диктую адрес.
Не открывают мне долго, очень долго, но я не
отчаиваюсь, продолжая жать на дверной звонок. Наконец,
дверь распахивается и передо мной предстаёт Изабелла.
Даже сонная, в пижаме и с растрёпанными тёмно-рыжими
волосами она выглядит красивой.
- Какого чёрта? - сонно спрашивает она. - Мама знает,
что ты здесь?
- Позови Олега, - как ни в чём не бывало говорю я.
Изабелла смотрит на меня, как на дуру.
- Зачем?
- Позови Олега, - твёрдо повторяю я.
Белла всё же возвращается в квартиру, затем в подъезд
выходит её муж. Тоже сонный и потрёпанный, но, как и
Белла, красивый. Уроды.
- Аня?
- Твой брат в тюрьме.
- Придурок, какой же придурок, - нервно повторяю
я, пока мы идём по коридору.
- Да ладно, обошлось ведь, - беспечно отзывается
Володя. Он идёт чуть поодаль меня, позади.
Я кидаю на него гневный взгляд.
- В состоянии сильного алкогольного опьянения ты
подрался в парке с каким-то незнакомым тебе парнем,
тебя замели в комнату для задержанных, плюс пришлось
выплатить огромный штраф. Где тут хотя бы намёк на
«обошлось»?
- Ты ведь меня спасла.
- А ничего, что штраф заплатил твой брат?
- Он откуда узнал? - удивляется Художник. Я
закатываю глаза.
- Я ходила к нему.
- Видишь, как удобно. А мне ему звонить не
пришлось.
Я резко останавливаюсь и разворачиваюсь, из-за чего
Володя практически налетает на меня.
- Придурок, я из-за тебя из дома посреди ночи
свалила, подняла свою сестру и твоего брата. И заметь,
ТОЛЬКО ПОТОМУ, что ты, напившись, не можешь
держать себя в руках. Как это, по-твоему, называется?
Я поворачиваюсь и быстрым шагом выхожу из
Третьего отдела полиции. Спасибо Художнику, вот так
опыт.
- Да ладно, будто у тебя не бывает пьяных косяков,
- виновато бормочет Володя.
- Бывает, но, знаешь, менты меня ещё ни разу не
заметали.
Мы садимся в машину Олега, и тот заводит мотор.
- Меня домой, придурка на Ленина, он своего
железного друга там оставил, - распоряжаюсь я.
- Леонова, не злись, - просит Художник.
- Хорошо, - пожимаю плечами я. - Только сделай
милость, не попадай больше в кутузку.
Когда мы доезжаем до моего захолустья, я выхожу
из машины, напоследок добавив:
- Ты дурно на меня влияешь.
Девяносто девять
Маме пришлось врать буквально напропалую. Сказала,
что пойду к Верке и переночую у неё. Сказала, что
подготовилась к пробнику по русскому. Сказала, что
никакого алкоголя, не дай Боже. Антон взял машину
отца, тоже что-то соврав. Встретились мы во дворе Ирки,
так как она оказалась единственной, кто не стал врать
родителям. До того места, на котором были в прошлый
раз, мы доехали примерно за час. Добрались бы быстрее,
если бы не спорили постоянно о том, в каком направлении
ехать. Машина осталась на обочине дороги, сами мы
пошли искать поляну, на которой устраивали пикник год
назад. Нашли. Разложились.
- Значит так, у нас ящик пива, ящик водки и ящик
вина, если девочкам вдруг захочется благородных напитков,
- объявляет Антон. - Ну, думаю, хватит.
- Я матери сказала, что никакого алкоголя не будет,
- говорит Вера, усаживаясь на плед.
- Я вообще сказала, что к бабушке поеду. Она у
меня в Подольске живёт, - добавляет Юлиана и тоже
садится.
- Я маме вообще сказала, что у Веры переночую, -
усмехаюсь я. - А Макс, кстати, наврал, что идёт к
приятелю из своей прежней школы. Украл мою отмазку.
- Каюсь, так и было, - кивает Макс.
- Мы моим предкам сказали, что я у Марка, а его
предкам - что Марк у меня, - рассказывает Саша.
- Мои предки даже не знают, что я куда-то уехал,
- говорит Андрей. - Они сейчас у бабушки. В Подольске…
Юлиана смеётся:
- Вот так совпадение.
- Отец считает, что машину мама взяла, - признаётся
Антон. - А мама даже не знает об этом.
- Поздравьте того, кто сейчас в экспедиции с кружком
Юных геологов, - ухмыляется Игорева.
- Ужас какой-то… - произносит Верка. - Вы заметили,
что у нас ни дня не проходит безо лжи?
- Ну да, а это что, проблема? - спрашиваю.
- Мы погрязли во вранье, - соглашается Юлиана.
- И что делать? - спрашивает Нина.
- Предлагаю устроить День без вранья, - весело
предлагает Вера.
Мы все удивлённо переглядываемся.
- И что? - спрашивает Макс.
- Целый день не будем никому врать. Вообще. Даже
в мелочах.
- Это нас разве спасёт? - спрашиваю.
- Нет, но почему бы просто не провести такой
эксперимент? Посмотрим, что будет. Справимся ли мы…
Вы только подумаете, такая мелочь, как поход, но мы
все солгали…
- Не все, - перебивает Веру Ира. Мы все
оборачиваемся. Она стоит у машины, привалившись к
бамперу, и пьёт пиво из банки. - Я не врала сегодня.
Это первое, что она сказала с тех самых пор, как
вышла из своего подъезда.
- Почему? - спрашиваю я.
- Потому что мне наплевать, - бросает она и вновь
прикладывается к банке.
Над поляной повисает напряжённая тишина.
- Значит, ты станешь участвовать в Дне без вранья?
- спрашиваю. - Тебе ведь, как я поняла, скрывать нечего,
правда, Ира?
Ирка отвечает на мой испытующий взгляд вызовом
в своём и кивает.
- Да, я участвую, - небрежно роняет она.
- Кто ещё? - я поворачиваюсь к сидящим на пледах.
Одноклассники один за другим поднимают руки.
- А ты, Ань? - спрашивает Юлиана.
Я кидаю предупреждающий взгляд на Иру.
- Да, я тоже в деле, почему бы и нет. Мне тоже
нечего скрывать.
Слышу, как Ира усмехается.
- Значит, начнём в понедельник, - говорит Вера. -
Начиная с восьми утра, то бишь, с того момента, как
появимся в школе, и заканчивая двенадцатью часами
вечера, мы говорим только правду, не лжём, не увиливаем,
не отмалчиваемся. Договорились?
Все кивают.
- Единогласно, - подводит итог Нина. - А теперь
давайте уже чего-нибудь пожрём.
Парни разжигают костёр, и все принимаются жарить
на нём привезённые сосиски. Ира всё так же стоит
поодаль ото всех, пьёт уже третью банку пива. Я подхожу