влетит от мамы. Я достаю из кармана джинсов телефон,
который каким-то чудом остался цел и набираю номер
Художника. Я ему помогла. Ну так вот пускай теперь
он мне помогает.
- План предельно прост, - рассказывает Володя, ведя
трейлер. - Мы проберёмся в квартиру моих родителей,
постираем твои вещи и высушим. А ты пока примешь
душ.
- А если они придут? - настороженно спрашиваю я.
- Не придут, - уверенно отвечает он. - Отец часто
ездит в командировки, а мама всегда едет с ним, потому
что она не работает и делать одной ей тут нечего.
Я морщусь. Иждивенка.
- Они точно не приедут? - не сдаюсь я.
- Они приедут только завтра.
Я кидаю нервный взгляд на приборную панель
трейлера. Десять утра. Думаю, мама ещё не волнуется.
Володя подъезжает к частному сектору, полному
дорогих домов, оставляя трейлер на обочине проезжей
части, далеко от частного сектора. Дальше мы долго
петляем по сектору, пока не доходим до коттеджа его
родителей. Володя достаёт из кармана большую связку
ключей, отпирает высокие железные ворота, которыми
ограждён двор дома, затем открывает дверь. Здесь тихо.
Чисто. Интересно, кто следит за порядком в этом огромном
доме?
Я быстро скидываю грязные кеды.
- Ванная там, - Володя указывает на правый коридор,
примыкающий к прихожей. - Вторая дверь. Там есть
стиральная машина, несложная, разберёшься. В ней сушилка.
Тоже разберёшься. Чистые полотенца на полке справа.
- Поняла, - киваю я и иду в ванную.
Здесь великолепно. Выполнено всё в светло-коричневых
тонах, в правом углу стоит угловая душевая кабина, в
левом - угловая ванная. Левее от неё - круглая раковина,
правее от кабины - унитаз. Всё из белоснежного мрамора,
и такое чистое, будто этой ванной никто не пользуется.
Вполне возможно, гостевая. Натяжной потолок тёмно-
бежевого цвета со множеством ярких софитов. Посреди
большая круглая люстра. Куча разных сушилок, полок,
встроенных механизмов, возможно, для регулирования
температуры подогрева пола.
Эти люди сумасшедшие.
Мне даже как-то не по себе находиться во всей этой
роскоши в таком виде. Я быстро стягиваю грязные джинсы,
футболку, куртку, носки и кидаю в стиралку. Видно, что
она дорогая, однако простая в плане механизации.
Разбираюсь я с ней быстро. Ставлю на пятнадцатиминутный
режим и залезаю в душевую кабину. Вот с душем
разбираться пришлось дольше. Множество режимов и
температур, над кабиной большое решётчатое устройство,
вместо обыкновенного душа. Я долго нажимала на долбаные
кнопки и рычажки (почему нельзя поставить нормальный
смеситель?!), пока наконец не полилась желанная горячая
вода из решётчатого устройства, массажируя водяными
струями уставшее тело. Пока я мылась, машинка успела
постирать мои вещи, и я поставила её на режим сушки.
Как же хорошо быть богатым! Все удобства, какие
только пожелаешь.
Я выхожу из душа, ступая мокрыми ногами на
мягкий тёплый коврик, и иду за полотенцем, лежащем
на полке над стиральной машиной. Дверь резко открывается
и в ванную заходит Володя.
- Какого… - я не успеваю договорить, так как он
закрывает мой рот рукой.
- Родители приехали, - шепчет он и убирает руку с
моего лица.
Что? Я так разволновалась, что даже забыла, что стою
здесь полностью голая. Но Володя напомнил, скользя
заинтересованным взглядом по моему телу. Я тут же
разворачиваю махровое полотенце и прикрываюсь.
- Ты же сказал, что они завтра приедут, - шепчу я.
- Форс-мажор, - пожимает плечами он.
- От тебя одни проблемы… Что теперь делать?
- Сейчас оденешься, и я тебя выведу из дома. Ничего
сложного, не парься.
Papa Roach громко заорали «Last resort», и мы с
Володей одновременно повернули головы в сторону лежащего
на стиральной машине телефона. Твою ж мать. Я хватаю
телефон и сбрасываю входящий от мамы.
- Теперь тоже не париться? - спрашиваю.
Дверь ванной вновь открывается, и перед нами
предстают родители Володи. Я в одном полотенце.
Шикарно.
- Так я и думал, - усмехается Игорь Васильевич.
Он реагирует вполне спокойно, а вот его жена, Инна
Андреевна, смотрит на меня так неодобрительно, будто
застала нас тут за… Хотя, в принципе, со стороны
выглядит именно так.
- Что здесь происходит? - ледяным тоном спрашивает
она.
Ой, нехорошо…
- По-моему, и так всё ясно, - отвечает за нас Игорь
Васильевич.
- Ничего не было, пап, - отрицает Володя.
- Да, это вообще случайно получилось, - добавляю.
- Да что получилось? - бормочет Художник. - Ничего
же не было.
- Не было, - соглашаюсь я.
- Да всё ясно, можете не оправдываться, - Игорю
Васильевичу, кажется, даже весело, по его реакции видно,
что он находит ситуацию забавной. В отличие от своей
жены.
Я вздыхаю.
- Инна Андреевна, Игорь Васильевич, между вашим
сыном и мной ничего нет, - спокойно говорю я. -
Понимаете, моя мать считает, что у меня проблемы с
алкоголем. А мои одноклассники позвали меня в поход,
ну как я могла убедить маму, что мы, одиннадцать
подростков, в лесу и без взрослых, не станем пить
спиртное. Вот и пришлось сказать, что я просто к подруге
иду. Но наутро я выглядела так, будто по мне проехался
каток.
О, Боже, Леонова, остановись!
- Поэтому попросила Володю помочь мне привести
себя в нормальный вид. Между нами ничего нет.
- Да, мы просто дружим, - вставляет Художник.
- Да.
- Так пили или нет? - спрашивает его отец.
Я усмехаюсь. Это единственное, что его заинтересовало?
- Пили, - киваю я, неожиданно стыдясь этого.
- Просто дружите? - недоверчиво переспрашивает Инна
Андреевна.
- Да, - в один голос отвечаем мы с Художником.
- Хорошо, - кивает она. - А то испортишь мне сына.
Реально ли вообще испортить бездомного безработного
пьющего художника? От того, чтобы произнести этот
вопрос вслух, я, к счастью, удерживаюсь.
Сто один
Утро понедельника, как ни странно, выдалось отличным.
Солнечным. Я проснулась отдохнувшей и в хорошем
настроении. Первой моей мыслью после пробуждения был
Макс. Знаю, между нами всё запуталось ещё больше,
если такое вообще возможно, но там, в лесу, он сказал,
что любит меня… Я всю думаю о том, что между нами
ещё не всё потеряно, может, нам удастся начать нормальные отношения, без пряток, измен и недомолвок.
Может, пора уже перестать вести себя так, будто ничего
не происходит и периодически трахаться где придётся.
Это ненормально, вообще всё, что между нами когда-либо
было - ненормально. У меня, если подумать, нормальных
отношений никогда и не было… А так хочется. Хочется
поцелуев, объятий, SMS-ок, совместных просмотров фильмов,
разговоров до ночи, откровений, взаимопомощи. Хочется,
чтобы брюзги вроде меня морщились при виде нас и
бормотали что-то нелицеприятное себе под нос. Хочется,
в конце концов, любви.
Пока я обуваю сапоги, мне вспоминается наш
субботний уговор про День без вранья. Чёрт, Верка опять
напридумывала себе невесть чего, а мы мучайся.
- Аня, ты поела? - кричит мама из ванной.
- Нет, - честно отвечаю я. - И в осенних сапогах я
мёрзну, я врала. И они действительно порвались. Ещё в
прошлом году.
Я резко открываю дверь и выбегаю на улицу, не
успев услышать, что там скажет мама. Вечером разберёмся.
Первым уроком у нас русский. Я думала, что Ира
не появится, но нет, сидит за своей последней партой,