Я беру твои руки и касаюсь тела
Посмотри на меня
Ты ведь этого хотела?
Мы с тобой сегодня сгорим от любви
Только прошу тебя не надо, не уходи!
Возьми мою душу, возьми ее в рот
И мы увидим с тобой
Как падет твой оплот
Эй, детка посмотри на меня!
О, да я весь твой-твой-твой
Эй, детка посмотри на меня!
Оу, да-да-да, и ты моя!
Это был попсовый текст, который надоедливо проникал вглубь мыслей и весь день донимал своим мотивом. Конечно, не великое произведение, но было что-то особенное в происходящем. Чарующей изюминкой, почему нельзя оторвать восхищенного взгляда - был сам вокалист. Какую бы песню Адам не решил исполнить, он захватывал своей энергетикой все внимание. Доминика поняла, что именно так привлекло ее. Когда он открывал рот, а из него вырывались слова, то Адам не тушевался, а с восхищением вливал их в уши разгоряченной публике.
«Из него получится отличная рок-звезда. Если вложить деньги на пиар, то уже через полгода их группа будет занимать первые строчки хит-парадов» - прагматично подумала она. «Хорошее личико, складно скроен, сильный вокал и эта безграничная жажда внимания то, что нужно для успеха в шоу-бизнесе».
- Эй, леди в первом ряду, вы заскучали?
Он даже не перевел дыхания, а подлетел к ней сразу как закончил петь, схватил за руку, притягивая к себе. Адам не мог оторвать своего взгляда от самого ценного зрителя, поэтому смотрел только на нее когда исполнял песню. Его дыхание было неровным, а сердце колотилось как заведенное. Дом тоже взглянула ему в глаза. Горящие таким неистовым чувством счастья, он заряжал окружающих своей искрой счастья. Именно это пленяло разум, лишало всякой разумности.
Их губы одновременно потянулись друг к другу потребовав компенсацию в виде поцелуя. Доминика позволила ему поцеловать себя, охотно, со всей страстью отвечая взаимностью. Микрофон выпал из его рук и с мерзким звуком ударился о пол. Но все это осталось без внимания. Он прижал ее к себе как самое ценное создание во всем этом прогнившем до омерзения мире. Адам продолжал вовлекаться в поцелуй, задыхаясь, он не перестал терзать чужие губы. Ему хотелось еще большего, такого, что все время приходилось откладывать. На подкорке сознания сидела убийственная мысль: так нельзя. Но вот инстинкты кричали: да возьми ты ее уже, наконец! Руки словно под гипнозом потянулись к молнии, чтобы расстегнуть костюм и раздеть ее. Доминика не сопротивлялась. Ей уже давно хотелось оседлать его и вкусить запретный плод. Заведенные и неугомонные они наконец-то могли исполнить свои желания.
Адам подхватил ее за бедра, отрывая от пола. Потерянный от крышесносных эмоций он чуть было не усадил девушку на синтезатор от чего тот недовольно тренькнул, но пришлось вовремя опомниться и прижать ее к стене. Доминика же вцепилась руками в светлые волосы, не желая разрывать поцелуй, все также высасывая воздух из легких. Голова уже шла кругом от происходящего, а они так и не преступили к главной части. Но разве что-то могло помешать наслаждаться друг другом? Времени было предостаточно, можно и не тянуть, наивно полагали оба.
Ее лопатки прижались к шершавой кирпичной стене. Кофта сползла с плеч и едва ли не задевала пол. Обнаженная по пояс Доминика, вызывала внутри него такие пламенные чувства, от чего нижняя часть тела сильно напряглась. Адам на секунду замер и хотел было отстраниться, каким-то чудом в голове возникла мысль, что так нельзя. Но она погасла сразу же, когда ее мягкие губы впились в шею. Это был запрещенный прием, на который ему просто не удалось закрыть глаза. Все тело оказалось в чужой власти. Оставалось только подыгрывать рыжей бестии.
- Адам! Это что такое? Что происходит? – ультразвук, разрезал воздух и ударил по ушам, как крысиный писк.
Они оба развернулись к источнику шума и замерли так, словно их застукала ревнивая жена. Доминика посмотрела на него, а Адам в ответ нетерпеливо помотал головой. В дверях стояла бывшая девушка – Эмилия. На ее лице замерла растерянность, которая быстро превратилась в искаженную гримасу. Музыкант подумал, что она снова заплачет.
- Эми, что ты здесь делаешь? Мы, кажется, уже обо всем поговорили.
- Значит это она? – отрешенным голосом спросила Эмилия.
- Кхм… Господа, не хочу вмешиваться в ваши личные разборки. За кого бы ты меня сейчас не приняла, я приношу свои извинения, ауч! Блять! Больно же!
Доминика даже не успела договорить, как вдруг незваная гостья налетела на нее, словно коршун и вцепилась своими острыми когтями в голову. Сама госпожа Веласкес тоже не осталась в стороне и ответила на агрессию. Она тут же ударила ее локтем в солнечное сплетение, как учили на уроках самообороны. От чего Эми ослабила хватку и ей почти удалась вырваться из захвата.