- Приятно познакомиться, — оставалось только кивнуть ей.
Та смерила ее все тем же долгим взглядом, словно видела насквозь. Это было неприятно, будто бы Доминика стояла полностью голая, а ее рассматривали под микроскопом и пытались найти какие-либо изъяны.
- И как вам спектакль? – вдруг спросила она.
- Невероятно глубокий. Не думала, что есть хоть что-то в мире, что может заставить меня рыдать. Скажу без обмана, я видела столько красивых и талантливых женщин, что когда вы вышли на сцену, подумала: в ней нет ничего особенного. Мне жаль, я ошибалась. Вы талантливы.
- Если это лесть, то звучит не очень. А если комплимент, то тем более.
- Я здесь не для того, чтобы понравиться вам или показаться лучше, чем я есть на самом деле. Но ваша роль, невероятно похожа на мою жизнь, так что мне нет смысла врать, — безразлично пожала плечами Доминика.
Анастасия взглянула на нее еще раз и ответила:
- Если это так, то вы не пара моему сыну. Жизнь – это не спектакль, где все заканчивается, стоит лишь только опустить кулисы. Поэтому не портите ему жизнь.
- Мам, не говори глупостей. Я взрослый, поэтому никто не испортит мне жизнь. Это мой личный выбор. Я просто пришел поблагодарить за билеты, — вмешался в разговор Адам.
Она нахмурила свое красивое лицо и медленно кивнула. Раздался третий звонок, что сигнализировал о том, что антракт закончен. Они поспешили к выходу, и там у самой двери раздался вопрос:
- И каким же качеством обладает моя героиня, которое есть у вас?
- Свободолюбие, то что дает ей силы, и при этом заставляет испытывать боль, — не оборачиваясь, ответила Доминика и вышла из гримёрки.
Они вернулись на свои места как раз вовремя, ведь через мгновение кулисы снова открылись и женщина, которая спрашивала такие странные вещи, снова блистала на сцене. Анастасия оказалась права в том, что спектакль заканчивается, а после него человек снова возвращается в свою рутину.
Доминика не знала, какую именно должна была вынести мораль из этого представления. Было слишком много смыслов, которые терзали грязную душу. Адам был прав насчет того, что погружаться в искусство нужно постепенно, ведь иначе это грозило тем, что подавляемые годами чувства, прорвут плотину и хлынут из глаз. Так и случилось. Концовка разочаровала Доминику, ведь в ее собственной жизни хэппи энда не будет.
Молодой музыкант был первым, кто видел беззащитные слезы, каплями спадающие с лица. Мало кто еще мог быть удостоен такого зрелища. И ему оно не понравилось.
«Я не хочу, чтобы она когда-либо плакала» - уверенно подумал он.
«Надеюсь, что в зале было достаточно темно, и он не заметил» - она сморгнула последнюю слезинку, прежде чем вновь зажгли свет.
- Итак, господин трубадур, какие еще меня ждут сюрпризы? Может быть, там за поворотом скрывается еще и твоя бабуля, с которой тоже познакомишь? - с сарказмом уточнила Дом.
- Хотелось бы, но как-нибудь в другой раз. И вообще, я ведь говорил серьезно, поэтому для меня знакомство с родителями это про что-то значимое. Я хочу чтобы ты наконец-то поняла: эти отношения для меня важны. Это не просто про перепихон на одну ночь.
- Ух, а ведь перепихона даже не было. Ты опять заладил эту пластинку. Заело что ли? И с каких пор знакомство с предками вдруг являются основой для отношений? У меня вон из родных разве что Ричард, но с ним я бы не рекомендовала заводить знакомства. Тем более, Эмилию ты уже с мамулей познакомил, так что я уже не первая.
Доминика не пыталась его уколоть, только лишь хотела раскрыть глаза и показать этому влюбленному чудику правду. Но Адам как кремень стоял на своем.
- Это не было моим желанием. Эми сама нашла мою мать и представилась ей. А с тобой все по-другому. Я настроен серьезно и решительно, поэтому еще раз прошу: не отталкивай меня.
- Так, ладно все, хватит скулить, — махнула рукой Дом. – Поглядим, как оно будет. Пока мне интересно, я не собираюсь тебя бросать.
Адам воспрял духом и посмотрел на нее, как щеночек на своего любимого хозяина. Не хватало только, чтобы тот замахал хвостом. Она лишь помотала головой и спустилась вниз по лестнице. Он не отставая поспешил за ней. Они вышли из театра, где Доминика тут же достала из сумочки пачку сигарет. Ей требовалось немного никотина, чтобы усмирить нервы, которые умело, расшатывал этот чудак.
Когда они остановились возле места для курения, то Адам посмотрел на нее снова все с той же незыблемой нежностью, как и в театре, а потом вдруг упал на одно колено и запел: