– И?
–Что и? Руки, ноги и бестолковая голова весь твой арсенал.
– Твою ж мать, – выругалась я – А что, если попробовать применить знания ведения боя, которые остались у меня в голове после переноса стражника.
– Что-о? – выкрикнул совершенно опешивший котяра.
– Да, Лем. Это выглядит очень странно, но после переноса стражника у меня в голове остались кое какие его знания.
– Ты совершенно не подготовлена к тому чтобы ими воспользоваться.
– Я попробую, – уверенно сообщила я, спрыгивая с карниза и хватая с окна котяру.
– Что ты делаешь?
– Не видишь я продвигаюсь по зыбкой тропинке своего плана.
– на Мукаттам пешком?
– Лем мы идём к Гришке. Не думала конечно, что это будет так скоро, но скорость развития событий требует того. Мне необходимо научиться применять его способности.
– Ох беда, я просто во всё это не могу поверить.
– Во что именно Лем?
– Да в то что мы собираемся делать.
– М-мм… А я вот лично не могу поверить в то что восемнадцать лет нашего с тобой тесного соседства не оставили в моей памяти совершенно ни какой о тебе информации в отличии от пяти минут слияния со стражником. Что скажешь?
– А что тут сказать? Видимо демоны постарались.
– Не совсем понятно зачем им это, но так как у меня нет никаких предположений, замнём до ясности.
Путь до Гришкиного дома прошёл в абсолютном молчании. Я лично пыталась продумать свой диалог с Гришкой, о чём думал Лем для меня осталось секретом.
Глава 11. Ночь перед исчезновением.
Кроваво-алый диск солнца зайдя за горизонт сменился таинственно мерцающей в морозном воздухе луной. Закончили горланить отбой петухи, затихли дворовые псы, вечер плавно перекочевал в ночь и село погрузилось в томную негу сна. Аваддон мучаясь бессонницей допил удачно найденный в подвале бутыль браги, вышел на крыльцо летней кухни и присев на ступеньки закурил. Он не был заядлым курильщиком и данному действию предавался от случая к случаю в основном в моменты глубокой задумчивости. Сизый дым тлеющего табака и бумаги, щедро вздобренный адской смесью неведомых ядов и канцерогенов вводил в лёгкое медитативное состояние.
Редкое дерьмо – подумал демон, сминая в руке очередную отобранную у Причины пачку сигарет. – Упрямая девчонка, сколько не отбирай всё бесполезно. Вернуться бы в момент корректировки её досье да прибавить чуток материнского внимания, глядишь и дерзости с безрассудством бы поубавилось. Демон улыбнулся своим мыслям. Искренняя улыбка сменилась нервным одёргиванием головы, а между нахмуренными бровями образовалась складка. Ну её нафиг, пусть лучше курит. Хабец лёгким щелчком пальцев отправился в стоящую неподалёку бочку с водой. За неделю в этой бочке образовалась уже целая флотилия из окурков. А как иначе? Ведь состояние глубокой задумчивости не покидало Аваддона уже много дней.
Где-то недалеко со стороны леса проухал филин, демон напряг слух впитывая окружающую обстановку. Прошелестели кусты– зайцы – догадался он – а может быть полёвки… В общем ничего что бы действительно заслуживало внимания. Но как же так? Где все? Тёмные, светлые, армия нежити, проклятущее всевидящее око… С одной стороны, отсутствие внимания конечно радовало, появись сейчас хотя-бы одна из сторон их троицу просто стёрли бы в порошок. С другой стороны, затишье говорило о том, что затевается нечто похлеще. Ирония же заключалась в том, что чем больше Аваддон узнавал Нику тем тщетнее становились его надежды на то что она, как-либо сможет повлиять на ситуацию. Способности в девчонке практически не проявлялись. Место нахождения кристаллов она не чувствовала, от слова совсем, хотя по идее те серьёзно бы её раскрыли. Это провал– понимал демон – спасти ситуацию способно было только чудо. Неделя, проведённая в селе, вообще прошла безрезультатно, или даже можно сказать со знаком минус. Речи о том, чтобы убедить Причину подписать договор или что ещё хуже по обыкновению обнулить, больше не шло, ибо открывшиеся обстоятельства, окончательно сменили приоритеты. А ещё Аваддона захлестнули пришедшие невесть откуда чувства. Он боролся с ними как мог. Не вышло. Аваддон чувствовал себя тем самым Мухтаром, которого некогда приручила Вероника.
Щенок, найденный девчонкой в лесу и принесённый в дом являлся плодом любви сельской дворняги и лютого волка. Исчадие ада, злобное и опасное существо, брошенное обоими родителями из-за непохожести ни на одного из них, превратилось в любящего и преданного друга. Волк в нём умер практически сразу, зато собака прожила долгую и счастливую жизнь. Рядом с Никой, Аваддон понимал, что зверь слабеет и в нём, он злился то на себя, то на неё, порой даже боролся с тем чтобы её не придушить. Чаще всего это хотелось сделать по утрам, когда она вламывалась к нему и выдернув из сна, обрушивала на его голову всю свою непосредственность. Демон в гневе метал молнии, она улыбалась и трепала его по непослушным взъерошенным волосам по-детски восхищаясь наличием в шевелюре рогов. Беспредел! Такого в жизни демона не было ещё никогда. Ему нравилось, и он молчал, каждый раз откладывая так необходимый разговор на потом. А когда вдруг всё-таки решился обнаружил что при каждой попытке объясниться с Никой, рядом возникает бесячее существо, назвавшее себя Выбором. Неделя пристального наблюдения за паразитом (а демон считал его именно таковым), не дала абсолютно ни каких результатов. Ясно было лишь то что гадёныш является совершенно не тем, за кого себя выдаёт и, пожалуй, всё.