Если вчера шел дождь, то сегодня погода одарила город теплыми лучами. Осень уже полномерно играла своими красками, а от солнца казалось, что крона деревьев и под ними – все усыпано золотыми монетами. Проходящие мимо люди, с восхищением наблюдали за этой картиной. Но только не Тьерри Миллер.
По мостовой, в сторону своего дома, шел худоватого телосложения паренек, лет двадцати семи на вид, с небрежно обмотанным шарфом на шее. Легкий ветер обдувал его темные до плеча волосы, которые явно были не причесаны уже как минимум дня два. И каждый раз непослушная прядь волос опускалась прямо на лицо. По ощущениям Тьерри, волосы пытались выколоть его уставшие темно-карие глаза. Ночью он совсем не спал, все нервничал из-за предстоящего отъезда к Шануар. Возможно сейчас, он и немного злился на игры ветра, но до последнего старался не показывать этого окружающим его людям. Плавно и аккуратно, он убирал волосы своей тонкой изящной рукой назад, вследствие чего рукав длинного черного пальто складывался, что Тьерри раздражало не менее, особенно после бывалой компании господина Франса.
«Черт бы побрал этого гребаного Франса! Я так опоздаю!» – художник, как никогда нервничал, ему не хотелось пропустить поезд, ведь он обещал ей приехать, именно сегодня, хоть и не получил ответа на свое письмо. На его лице начинал поблескивать злобный оскал. Если бы у Миллера имелись друзья, то они бы точно не сказали о том, что он бывает, неряшлив, порой груб, неаккуратен или чересчур мечтателен. Все, что бы они видели и то, что на данный момент видели прохожие – всего-навсего маска. Маска, которую человек не снимал на публике, но порой случались некоторые казусы… Например, как сейчас. Резко взгляд начал носиться по пейзажу осени, будто что-то выискивая.
«Люди…. Они только что были здесь, я ведь точно помню, я видел!» – на три секунды он остановился, мотнул головой и продолжил идти.
«Показалось? Или нет?» – он потер глаза и вмиг все люди будто бы заменились необычными мрачными тенями, играющими по слегка мокрому асфальту. Некогда приходилось Миллеру уже видеть такую картину. Самый яркий тому пример – день смерти его любимой матери, который произошел около трех месяцев назад, из-за чего он дико ушел в пристрастие к алкоголю.
– Нет, нет, нет, нет…. – без остановки панически шептал Тьерри, ускорив шаг. Его взгляд устремился вниз, избегая зрительного контакта с разногабаритными тенями. – Почему это повторяется? Последний раз было вроде… месяцев восемь тому назад. Когда мать скончалась.
Брюнет погрузился в свои детские воспоминания, связанные с матерью:
«Когда мне было семь лет, мы с мамой заходили в сырную лавку возле нашего старого дома. Там работала ее хорошая подруга Ребекка, продававшая нам ламбер по уценке, а маме и мне он очень нравился. В семье было туго с деньгами, поэтому Ребекка была нашей спасительницей».
Он достал карманные часы из пальто. Посмотрев на время, Миллер чуть не выронил предмет из руки.
– Я могу не успеть… Нужно быстрее. С остальным разберусь позже, главное успеть к Ламбер, – шепча, Тьерри завернул в арку с главной дороги. До дома оставалась пара десятков метров.
С быстрого шага парень переключился на бег. По его ощущениям, тени продолжали за ним следовать и так же, как он, побежали.
– Уже скоро…. Совсем скоро я буду дома и уеду отсюда куда подальше.
Не сбавляя скорости, с каждым метром его бег становился еще быстрее, а знакомый двор с вычурным светлым домом становился еще ближе.
Наконец повернулся замок. Щелчок и дверь открылась. Тьерри переступил порог своего дома, маска с грохотом ударилась об деревянный пол, вызывая недоумение его четвероногой подруги, так называемой «кошки, которую видит только он». Миллер плотно закрыл дверь на все имеющиеся замки, прижался к ней спиной и скатился вниз с криком:
– Да за что?! Почему снова они? Они везде! – он накрыл голову руками, через пару секунд швырнув шарф в угол. Таким действием он немного напугал черную кошку, но дружелюбную, в отличие от других, окружающих его черных фигур. Она терлась об его ноги головой и как-то странно мурчала. Для Тьерри этот звук был столь успокаивающим, что спустя недолгое время, он утонул во сне, прямо на полу прихожей. Во сне он видел только письма от той самой, которая его так понимала.
Пока тот мирно и тихо спал, мимо дома прошел почтальон и просунул письмо для Тьерри в щель двери. Он никогда не клал почту в специальный ящик, для него это было обычным делом, ведь сам лично видел, что житель порой злоупотреблял алкоголем и мог проигнорировать факт того, что оказывается, ему приносили почту.