Почтальон аккуратно расправил конверт, на котором было написано: «Тьерри Миллеру, от Шануар Ламбер», и тихо ушел.
Полтора месяца назад. Полночь.
В пьяном состоянии, в комнату заваливается парень, держа почти выпитую бутылку вина «Ша-нуар». Все это явно от хорошей жизни. Дома царила полная пустота и в то же время хаос. Повсюду были разбросаны какие-то бумаги, холсты. Шкаф располагался в горизонтальном положении, чуть ли не посреди комнаты, вываливая из себя содержимое на пол.
В руках Тьерри была какая-то кипа документов и писем, которые он неряшливо швырнул на стол, устеленный уже более старыми письмами и бумагами.
– Ааа, достало! – растянул он, с силой ударив ногой по стулу, стоящему рядом, да так, что тот полетел в другую сторону помещения, теряя одну из ножек. – Почему моя жизнь именно такая? Да за что? Мама, почему ты ушла и без меня, за что ты оставила меня одного в этом мире? Я не справляюсь больше!
Словно маленький мальчик, двадцати семи летний брюнет рухнул посреди комнаты на колени, накрыв покрасневшее лицо руками. Вероятнее всего, другой бы разрыдался, но этот человек уже не мог себе этого позволить. Нескончаемое количество масок сделало свое дело, он уже не знал, какой он и как изображать эмоции по-настоящему. Иногда у него получалось непроизвольно улыбнуться или пустить слезу, но такой случай происходил редко. Чаще всего это были приступы неконтролируемого гнева и злости, в первую очередь на несправедливый мир и гнилое человеческое общество.
– Точно, я же сам себе друг, лучше друга у меня нет! Вот и все! Мне никто и не нужен, мне отлично и так! – он продолжал разговоры с самим собой, допивая оставшуюся жидкость. Однако оставалось там всего пара глотков, поэтому Миллер пополз к столу, который единственный был еще в горизонтальном положении, в силу своей массивности. Перерывая мусор, он отыскал там еще одну бутылку. Несколько дней назад, это была попытка спрятать от себя алкоголь, дабы не вылететь из жизни социума насовсем. Как можно понять, попытка оказалось неудачной, он все-таки нашел ее и уже открыл, жадно высасывая содержимое.
Вот вторая бутылка, третья, четвертая… Он уже сбился со счета, уже непонятно было, какая это по счету и как это все в него влезает, учитывая, что он периодически тягал подсохший сыр ламбер со стола, который он по случайной неожиданности нашел, пока искал очередную дозу спирта.
– Мне одиноко. Мне определенно, одиноко, – Тьерри нылся сам себе, и откровенно говоря, он уже был в состоянии не стояния, мысли сбились, а разум покинул это пропитое тело. – А что… Что если я сам себе напишу письмо, а письмо будет от женщины, еще и любовное! – он обрадовался и схватил первый попавшийся листок и перо. Сразу же он принялся за выдумку имени. Долго думать и не пришлось, ведь первое, что кидалось на его взгляд, это злосчастная бутылка вина «Ша-нуар» и засохший сыр ламбер, стоящий на столе.
И так, в пьяном угаре, Тьерри Миллер, убитый одиночеством и горем, написал письмо с выдуманного адреса, с выдуманным именем и самому себе. Через несколько дней, будучи трезвым, он случайно нашел письмо и не смог вспомнить того, что оно – иллюзия, созданная им самим, зато сделавшая таким счастливым.
Конец