В 1994 году, за кражу кассетного плеера меня впервые закрыли на малолетку, а уже в 1999 году я поехал на тюрягу во второй раз, только уже на взросляк. Именно тогда в моей жизни появилась зависимость. С ней рука об руку я прошел еще два срока, и в 2010 году начал жить в трезвости. В 2010 году я и узнал свой диагноз. С того дня моя жизнь изменилась.
С моими друзьями – Коляном и Славой был схожий опыт. Колян узнал о ВИЧе в 2012 году, когда также отбывал, ну а Слава в 2014 году. Колян, как и я начал жить в трезвости – здоровье больше не позволяло употреблять, ну а Слава продолжал колоться. Ноги его покрывали трофические язвы, за которыми он совершенно не следил. В 2013 году ему отрезали правую ногу сначала до колена, а в 2014, так как он за ней не следил, до самых яиц. После этого завязал и он.
И вот нас осталась три человека из всех. Три человека. Выжившие. Годами мы также регулярно общались и продолжали влачить свое жалкое существование. Ни у кого из нас даже не было и шанса как-то кардинально изменить свою жизнь. Мы просто существовали. Все наше общение сводится к постоянным разговорам в духе: «А помнишь…» и так без конца. Потому что будущего нет. Есть только прошлое. И годами так и было. До момента, пока Колян не предложил нам всем один необычный вариант заработка.
До того дня, я перебивался редкими неофициальными подработками и пособием по безработице. Колян же постоянно искал какие-то «темы». Еще с нашей молодости он был из тех людей, у кого есть масса связей и которые способны достать все что угодно. Даже статьи, по которым он сидел были связаны с аферами и мошенничество, а не банальным разбоем и кражей как у меня со Славой. Колян умел наводить мосты и заводить нужные знакомства. Он стоял на «метадоновой программе», но при это не употреблял, а толкал получаемые оттуда колеса. Параллельно с этим у него были знакомые в реабилитационных центрах, куда он приводил людей, за что также получал какую-то копейку. Все его «темы» заработка строились похожим образом. Грантовые организации, волонтерские центры – ему было без разницы, он везде знал, как нажиться. Именно он откопал через одну американскую грантовую компанию, которая по «Линии жизни» занималась ВИЧ-инфицированными ту «контору». Помимо официальной волонтерской деятельности, они занимались кое чем еще. Уж не знаю кто из них кого уболтал, может это тот редкий случай, когда они судьбоносно нашли друг друга, кто знает - однако итог один. Коляна попросили найти ВИЧ-инфицированных, которые готовы стать частью «контрольной группы». И не просто «контрольной группы», а особой группы. Такой, которой нет по бумагам. Неофициальной. Без правовых претензий. Группы испытуемых – которой не существует. Он предложил это нам с Славой и мы согласились. Тогда все и началось.
Кабинет куда нас привел Колян находился в подвале городской водолечебницы. Вокруг стоял сильный запах целебной грязи и хлорки. Там же у нас взяли анализы крови, после чего мы заполнили небольшие бланки. Стандартные вопросы: возраст, пол и т.д. Далее нам озвучили условия предстоящих испытаний. От нас требовалось в течении месяца носить их «особый» пластырь с лекарством. Что это было за лекарство и каковы его возможные побочные эффекты нам не говорили. Вместо этого озвучили сумму в тысячу долларов на руки, и еще восемьсот по окончании испытаний. Это сняло любые вопросы. Каждый из нас нуждался в деньгах по-своему. Только тогда, после нашего согласия, всем нам на левое плечо прикрепили их пластырь. Сам по себе это был не совсем обычный пластырь, и крепил его их врач чем-то вроде степлера-пистолета. Прищелкивая его к телу. Короткий миг боли сменился холодящим онемением. Далее прозвучали последние наставления: мочить можно – срывать и чесать нельзя. Всё - через месяц прийти для сдачи анализов и тестов.
Каких-то изменений в первые дни лично я не заметил. Дома, разглядывая пластырь перед зеркалом, я обнаружил, что сверху, перед контактной частью есть нечто вроде прослойки с вязкой черной жидкостью. Она находилась внутри вакуумной пленки и от нажатия пальцев, медленно растекалась. Наверное в тело в течении дня поступали какие-то совсем крошечные дозировки ибо как этого должно было хватить на месяц я не представлял.
Как я уже говорил ранее – за собой каких-либо изменений я не заметил. Да, появился легкий сушняк, моча стала чернее, пропал аппетит и, наверное, на этом все. В первую неделю чего-то конкретного не было. Другое дело Слава. Вот с ним сразу начало творится что-то не то. Мы с Коляном предлагали ему выйти из испытаний, но ему очень нужны были деньги, поэтому он отказывался. При этом попутно он не переставал жаловаться. Регулярно он писал мне бессвязные сообщения, в которых дай Бог удавалось понять, что к чему. То ему что-то мерещилось, то его кто-то звал. Я спрашивал у Коляна: могут ли быть побочные эффекты настолько сильны, но тот сам ничего не знал и только пожимал плечами.