Мы с Коляном начали его успокаивать, но Слава нас не слышал и без конца повторял одно и тоже. Он делал это с такой жуткой обреченностью, что под конец и мне стало как-то страшно.
После этого Слава перестал отвечать на сообщения и брать трубку, когда мы ему с Коляном звонили. На двадцатый день я общался с ним через закрытую дверь, которую открыть он мне отказался и после этого Слава пропал.
И вот тогда, впервые за все время, мне приснилась череда дурных снов. Сами сны я не помню, лишь на утро чувствовал себя как побитый. В тот же день я заметил, что вокруг пластыря на моем плече появилась чернота.
Утром следующего дня, я вновь был абсолютно разбит. Каждая конечность моего тела болела так, будто ее переехал бульдозер, а от чернеющего места на плече расходился не один десяток синюшных капилляров.
Где-то за неделю до окончания срока, утром я заметил, что входная дверь в моей квартире открыта. Максимально неприятное чувство, сопровождаемое тревожными догадками. Вдруг Слава был брав…
Каждый день я просыпался и чувствовал себя совершенно разбитым. У меня болела каждая клеточка тела, а кожу в разных местах покрывали синяки. Я гадал как такое возможно? Неужели настолько сильный побочный эффект? Или все-таки Слава был прав…
В какой-то момент мне уже начало казаться, что до дня «Х» я не доживу и этот проклятый пластырь так и останется со мной навечно. Срок прошел и еле соображая, вместе с Коляном мы поехали туда, где нам ставили эти пластыри. Когда мы пришли в саму водолечебницу и попытались спустится в подвал, у нас лучился конфликт с медсестрами. С их слов туда нам было нельзя. Колян в своей манере начал объяснять им, мол у нас тут встреча с особыми людьми, не кричите пожалуйста, а те ни в какую. Он вновь давай им спокойно намекать на то, что нас там ждут, что мы уже были здесь и там знают, а они вновь давай на него орать. Типа валите отсюда оба, вас там никто не ждет и ждать не может. Колян пока одна их тучных медсестер звала охрану, прошмыгнул вниз, а за ним и я. Максимум что они могли с нами сделать – это выгнать. Когда мы спустились в подвал и повернули туда, где раньше находился кабинет, в котором нам крепили эти пластыри – там было пусто. Более того, весь подвал был завален столами, стульями и коробками. Уже на улице, после того как нас вывела охрана, мы пытались разобраться в случившемся. Колян, как и я был в недоумении. Мало того что все контакты в его телефоне даже с третьими лицами из той конторы были недоступны, так еще ко всему этому добавлялся тот факт, что волонтерская организация, через которую Колян вышел на этих людей также съехала. Все их номера, как и сайт были недоступны.
От больницы мы с Коляном направились в ближайшую аптеку, купили перекись, йод, вату и обычные пластыри. Повернув во дворы, мы пошли за гаражи, где по очереди друг другу удалили пластыри. У него, как и у меня была огромный «кратер», сочащийся черным гноем.
Весь следующий месяц я выдавливал из плеча черный, воняющий серой гной и обрабатывал ту рану. В течении этого месяца я пытался достучаться до Славы. Звонил ему и писал. Иногда ко мне в гости заходил Колян, и мы без фанатизма обсуждали случившееся. Никто не хотел озвучивать слишком радикальные догадки.
Когда спустя два месяца моя рана перестала гноится и начала затягиваться, мне позвонил напуганный Колян:
— СРОЧНО, НУЖНО ПЕРЕСЕЧЬСЯ! НЕ ПО ТЕЛЕФОНУ!
После обеда я приехал к нему на район, сам Колян был очень напуган, никогда его не видел таким. Далее он рассказал мне о том, что произошло. Утром ему в телегу с левого номера поступило предложение стать частью «контрольной группы». Это были те, кто нас ранее кинул. Колян попытался в первую очередь выбить положенные нам деньги, делая акцент на том, что так дела не ведутся. Тот, кто переписывался с Коляном, будто не слышал его и раз за разом игнорировал его претензии. Это в конечном итоге вывело Коляна из себя, и он в достаточно грубой форме послал всю их «липовую» конторку. Сразу после этого, ему на телефон один за другим начали приходить видео. Все они назывались примерно одинаково: «Образец 1», «Образец 2» и так далее. В каждом из этих видео были мы. Я, Колян и Слава. Действие в каждом из видео разворачивалось ночью. На первом видео, которое показал мне Колян, был Слава. Протезом своей ноги он избивал своей отражение в луже возле супермаркета из выл. Когда камера фокусировалась на его лице, его глаза отсвечивали ненормальным блеском, как у котов в темноте. На следующем видео был Колян. В одном кадре он спал лежа на крыше вагона, едущей за городом электрички. В другом он также спал, только уже на краю парапета девятиэтажного дома. Он спал поверх контактного рельса в метро и возле вращающегося диска циркулярной пилы на лесопилке. А на третьем видео был я. У меня также как и у Славы были ненормально блестящие в темноте глаза. На видео я стоял возле церкви, и всю ночь, до самого рассвета харкал в нее.