Макс продолжил:
— Вроде как я с ним общался и все такое, но глубоко в башке у меня сидит одна мысль: мол как он мог умереть и в тоже время дать мне эту крышечку? Я вроде как все понимаю, но отделаться от навязчивой тревоги не могу. Звоню ему – не берет трубку, захожу к нему, и никто не открывает дверь, а потом раз и вроде как вчера его видел. Помню, что видел и общался с ним, но всегда это будто в моих воспоминаниях понимаешь? Я всегда это помню уже потом, на следующий день…
Не найдя, что добавить, я поинтересовался:
— А эта крышечка? Она же вроде как настоящая?
—Настоящая… а ты вот когда на нее смотришь, ничего не екает? Ну там мысли всякие, воспоминания, которые как дежавю пролетают перед сознанием…
— Да нет, - неуверенно ответил я.
— Знаешь, что мне сказал Ростик? Что эту крышечку ему дал Бобер, брат Илюхи. Ты же помнишь, что Бобер умер еще когда мы в школе учились? Ему там сколько было… кажись лет шестнадцать…
— Блин, я уже запутался окончательно…
— А знаешь, что еще ему рассказывал Бобер?
Макс, который одновременно был как живой и которого быть передо мной не могло, о чем мне непрерывно напоминали детали вокруг, кусками отсутствовал. В воспоминаниях он то говорил откуда-то из спальни, лежа под кроватью. То его голос звучал из кухонной раковины, то и вовсе звонким криком, со двора. Он теплой лужей натекал мне под ноги, и слушая его я поднимал их, и тогда он медленным снегом как рассеянный прах падал с небес.
— Бобер дал ему эту крышечку, и он же напомнил ему про тот день…
— Тот день?
— Помнишь «последний звонок», когда нам было по пятнадцать лет? Помнишь, что мы делали в тот день?
Я с трудом помнил какие-то обрывки, которые зачастую не отличимые от всех «последних звонков» в школьное время и к какому периоду они принадлежали судить было сложно.
— Я тоже вроде как не помнил, а потом Ростик дал мне эту крышечку и у меня будто открылись глаза… Это прозвучит странно, но возьми ее снова в руки и попытайся вспомнить тот день.
Крышечка лежала на столе передо мной, положив ее на ладонь и ничего не ожидая я присмотрелся. Как-то конкретно вспоминать тот день я и не думал, воспоминания сами меня нашли.
Последний звонок.
Я, Макс, Ростик, Бобер, Андрей и Ванек собрались у меня во дворе и решили купить пива, чтоб отпраздновать «последний звонок». В ларьке, где мы обычно покупали пиво и сигареты нам отказали, так как по всему городу в этот день были усиленные наряды милиции и вездесущие подставы, где подобных нам школьников подсылали покупать алкоголь. Попытавшись купить пиво еще в двух местах и получив отказ, мы сдались. День становился все более скучным, а нам хотелось сделать что-то особенное, под стать празднику. До обеда мы играли в карты сидя на районной беседке, где обычно собирались все наши сверстники, а затем пошли бродить по городу. Андрей и Ванек предложили пойти на заброшенную базу приема стеклотары и покидать там камни в бутылки, и мы согласились. База была недалеко, возле ж\д путей который уходили в сторону промзоны дымящих на горизонте заводов. Там мы проторчали около часа, а затем нам навстречу вышла толпа старшаков с района, которая шла купаться на водоканал, одним из старших пацанов был брат Андрея. У них с братом была разница в четыре года, и именно брат Андрюхи надоумил нас на дальнейшее. Начал он в духе:
— Ну что бандиты, скучаем? А хотите я расскажу вам про одно жуткое место, оно тут недалеко. Это часть заброшенного завода, мы давно хотели туда залезть, но там раньше все люки в округе заварены были, а недавно обвалилась крыша, бетонная плита пробила дыру в земле, и появился залаз, прямиком на технические этажи.
Мы как-то засомневались, а он продолжил:
— Знаете какие про этот завод ходят слухи? Не? Раньше это было одно из тех секретных предприятий, которое маскировалось под нечто обычное, и никто не знал, чем на самом деле занимаются в лабораториях на закрытых, технических этажах. Вроде сверху завод делает что-то обычное – электронику, приборы, технику, а внутрь лаборанты под наблюдением из двух людей в штатском, заносят опломбированные контейнера и ящики. А помимо этого, постоянных шум оттуда и скачки напряжения. Бывало, что из-за их делишек у всей округи свет отрубался, а бывало и так, что частенько весь наш город от их исследований начинал светом мигать азбукой Морзе. И среди всего города нашелся один человек, который начал расшифровывать целые сообщения в этих скачках напряжения. Он то и принялся глаза народу открывать. Дескать они там нехорошее творят, с пространством и временем опыты ставят, материю подчиняют сознанию и с кем-то не из нашего мира на связь выходят. Что когда по всему городу быстро включается и выключается свет, это ответы «их», которые его пугают. То кажись уже был конец девяностых, человек этот даже городским сумасшедшим стать не успел. Когда союз распался и все заводы в стране начали «пилить», стороной распил не обошел и это место. Тогда же, в период неразберихи и тотального передела, начал завод пустовать, тогда же он и начал пробираться туда. Вы, наверное, уже не помните, двухтысячный год, лето, потух свет и сразу во всем городе начала выть сирена, а потом ближе к обеду в сторону завода целыми колоннами поехали бетономешалки, и туда-сюда они ездили до самого вечера, не переставая куда-то заливать бетон. Понимаете да? Сработал протокол защиты. Все входы и выходы, даже аварийные залили бетоном и заварили снаружи. И вам, наверное, интересно кто этим всем занимался?