Бобер забрал крышечку и все еще не переставая удивляться, на эмоциях, до самой поверхности озвучивал свои догадки:
— Эта штука какой-то секретный коллайдер? Или это космическая обшивка? Может нано-броня? Я недавно кинчик смотрел про ученых…
Он не перестал говорить об этом даже когда мы вылезли на поверхность и начали уходить. Я слабо помню, почему мы ушли без них. Вроде как Максу нужно было показаться дома, а я с Ростиком пошел с ним за компанию. Напоследок мы обернулись и помахали пацанам. Все они стояли недалеко от места, где обрушилась крыша.
Я вспомнил весь день и вкратце озвучил его Максу. Все там же на кухне, человеку которого быть не могло, в день, когда он шесть лет уже как умер.
— А ты помнишь, что нибудь еще? – голос его все больше ничего не напоминал, так как его там быть не могло, и говорить он мне ничего не мог. — Помнишь, когда мы уходили, когда мы напоследок обернулись и помахали пацанам? Ты помнишь всех?
— Ну да, мы с тобой и Ростиком ушли, а Бобер, Ванек и Андрюха остались там.
— Помнишь, как мы помахали их? Помнишь, как они попрощались с нами? Помнишь того, кто стоял за их спиной и помахал нам в ответ?
Меня обдало волной жара. От слов, которых быть не могло, от человека, который шесть лет уже как умер.
— Помнишь, как он выглядел?
И я начал вспоминать, ужасаясь тому, как мог ТАКОЕ забыть. Сходство с человеком заканчивалось лишь наличием двух рук и ног, внутри же этого существа была сплошная пустота, которую заполнялись миллионы тончайших черных жил. Сотканная в человеческую фигура пустота, с множеством просветов и дыр. Он блестел чернотой, сочился ей и издавал неприятную, похожую на звук вибрацию. Вдох-выдох, вдох-выдох. Воздух ему был и не нужен, вместо дыханья, он пропускал через себя мир, в котором находился, пропускал через себя мои воспоминания, частью которых был всегда. Я смотрел на него и больше не мог его развидеть. Не мог прогнать его или причинить ему какой-то урон. Он был там, бесконечно далеко, защищенный временем.
— Зачем ты мне это рассказал?! Зачем?!
— Ты увидел его да? Увидел?!
— Зачем?! Зачем ты это сделал?
— Слушай! Успокойся! Послушай меня! Если я окажусь прав, то все можно исправить. Я не хотел тебя сразу пугать, но каким-то образом «Оно» ползет к тем, кто его вспоминает. Понимаешь? «Оно» ползет от той точки, от того места за пацанами, когда мы помахали пацанам и ему, стоящему за их спиной. «Оно» ползет через воспоминания к тебе, к настоящему моменту, к дню, который ты еще не помнишь. Вот это, - Макс указал на крышечку, — каки-то образом заставляет вспомнить все. Понимаешь?
— Но почему я продолжаю помнить тех, кто умер как живых?
— Потому что они не умерли, а стали частью воспоминаний. Ты их носишь в себе как консервацию для «Него». Ему так будто проще питаться, фаршировать одних людей другими, смешивать воспоминания и жрать их. «Оно» как паразит, который обитает в своей еде, пока есть носитель, ему некуда деваться. Начнешь вспоминать – притянешь его к себе еще ближе, не будешь вспомнить – выжрет твою жизнь и всю память.
— Так зачем ты мне рассказал все это?! Ты же меня погубил!
— Я тебя не губил, это последний шанс, для меня и всех нас. До меня слишком поздно все дошло. Бобер… Ростик… Все эти странные воспоминания… Будто они живы, но мертвы одновременно. Если бы не эта крышечка, я бы и вовсе счел все эти вспышки в памяти помутнением.
— Ты не пробовал вернуться на тот завод, туда, на технические этажи? Может там есть что-то, способное дать ответы?
— Сейчас туда уже не вернуться, они давно затоплены, по самый вход. У меня есть одна последняя надежда на тебя, времени у меня уже не осталось. Я уже говорил, что «Оно» подбирается к тебе, когда ты начинаешь вспоминать свою жизнь. Так вот я до вспоминался до того, что видел его вчера. Вернее, помню его. Понимаешь, да? «Оно» существует только в памяти. Может «Оно» и сейчас где-то рядом, возле нас, но должно пройти время, что бы этот момент стал воспоминанием, к которому можно обратиться в своей голове. И тогда «Оно» будет среди нас. Возьми эту крышечку и найди Андрюху. Бобер рассказывал Ростику, что он единственный кто смог разорвать порядок и спастись. Если там есть какое-то спасение и ты все сделаешь правильно, тогда все мы перестанем быть частью воспоминаний. Эта крышечка, она проклятье, и она же спасение. От нее невозможно избавиться по собственной воле. Я пытался выбрасывать ее, да чего уж там, я выбрасывал ее, а на следующий день вспоминал что она лежит у меня в комнате, и она будто материализовалась там. Найди Андрюху, узнай, как все это закончить, пока не поздно. И что бы не случилось, не вспоминай свою жизнь, иначе увидишь, как «Оно» приближается.