— Короче окончательно у мужика кукуха поехала, - перебил Колю Денис.
— Может быть, а может и нет, - многозначительно сказал Коля. — В общем, говорил он всем что корни дерева этого церковь в землю потащили, и мол церковь и является его корнями, а само дерево так и растет, вниз, в землю. Тогда ж еще и время такое было, когда многие верили, что Ад под землей, и начал в последние месяцы своей жизни Григорий Максимович от всех молитв требовать в своей церкви. Там и слово это появилось: «Опалище». Говорил им, что если достаточно молиться не будете, то с той стороны по ветвям зло из преисподней в наш мир придет. Что молитвы питают дерево и сдерживают наступающий Ад. Время шло, люди молились там, прокапали еще тогда вход, по которому, к слову, мы с вами сюда и залазили. Какое-то время в деревню даже паломники ходили, чудотворным считалось это место. Тогда же одна особенность у этого места появилась. Исполнение желаний. В жизни ведь как? Молитвы молитвам рознь. Сколько религий, вер, верований, обрядов и прочего. Тут и говорить нечего – главное тебе продать веру, а там уже неважно как ты будешь молиться и кому. Молитва это ведь если обобщить глубинная концентрация ума. Веру может что-то поколебать или ослабить. От этого молитва станет просто словами, и тогда на ее место приходит еще более сильная концентрация ума, а именно медитация. И если эти две вещи с натяжкой можно назвать крайностями, то что-то ведь должно быть по середине. Вот взять, к примеру «любовь». Абсолютное понятие. Куда его отнести? К молитве или медитации? Это ведь тоже сосредоточение ума на чем-то конкретном годами. Годами. Тоже требует терпения, веры и внимания. Вот вроде да, но раз – любовь прошла, завяли помидоры. Все. Тогда ради чего жить? Ради мечты. А чего требует мечта – молитв или длительных концентраций внимания? Ничего. Она сама и молитва, и медитация. Она же цель, и она же путь. Приходящие в храм люди поняли, что их мечты куда сильнее веры и молитв, и что только с ними и можно туда идти. А самое главное – они поняли, что их мечты сбываются. Григорий Максимович понятное дело помер, да и его секта ни революцию, ни войну не пережила. Те, кто эмигрировал после гражданской во Францию, по большей части и сохранили хоть какие-то упоминания про: «Опалище». А как началась перестройка, то понеслось-поехало. И если с каким-то «Белым Братством» и Цвигун все было довольно жестко, то «Опалище», судя по тому, что было с моей бабкой, «пылесосило» исключительно села и маленькие города. Я не спорю что те, кто сейчас связан с этим словом, ищущие легкой наживы сектанты, но за самой их идеей довольно реальная история. Поверьте, я перечитал просто тонны информации, - наконец закончил Коля.
— Странно, но в «Википедии» на этот счет ничего нет, - сказал Егор, смотря в экран телефона. — Блин, инет тут совсем хреново грузит, постоянно показывает «Е-шку».
Коля рассмеялся.
— Чел, ты даже себе представить не можешь сколько мертвых форумов, еще «юкоз-ных» я перелопатил в свое время. Сталкерских, диггерских и копарьских. С их бесконечными картами, которые еще при царе Горохе рисовались. Поверь я тебе тут не с потолка рассказываю, все это я так или иначе читал где-то в обсуждениях.
— И что, там все прям такие дико верующие? – спросила Инна.
— Не, та какой там. Сталкеры есть сталкеры им бы лишь бы куда-то пробраться. У диггеров вполне естественное желание проверить саму байку, ну а в среде копарей существовало поверье что сюда в качестве даров тащили всякие побрякушки. Короче никаких возвышенных целей, а от того и такой интерес ненормальный. Ладно, идем тут кажись немного осталось, - сказал Коля и пошел к выходу из комнаты.
Через минуту длинный коридор, который в темноте выглядел по особому зловещим, вывел их в огромный зал, который все, включая Колю сочли главным. Была там и купол, и совсем выцветшие фрески.
— Блин, реально церковь, - говорил перешедший на шепот Егор.
— А это что? – с тревогой спросила Маша.
Впереди, на стенах были десятки черных силуэтов. Все они были разного роста и походили на тени людей.
— Давайте пойдем обратно, - предложила испугавшаяся Маша.
— Да, давайте уже вернемся, тут как-то стремно, - вторила ей Инна, которая испытывала не менее сильную тревогу.
Хоть они и пытались не отставать от парней, ситуацию это не меняло. Им было страшно. Затем страшно стало Егору. Он пытался не выдавать себя окружающим и шагал позади всех, нарочно медленно и вальяжно. Почему-то в процессе осматривания освещаемых Колей стен, он поймал себя на мысли, что всего миг назад, там было на один черный силуэт больше. Эта мысль не давала ему покоя, и раз за разом, когда свет фонаря проскакивал в том месте, его желудок наливался тяжелым и медленным холодом. Он пытался бороться с этим чувством, и продолжал ловить себя на мысли, что на стенах стало меньше еще на один темный силуэт.