У Валерия Николаевича был пасынок, звали его Сёма. От всей нашей около-криминальной темы он был максимально далек, и жил, так сказать, по средствам. Конечно, этот маленький факт не мешал ему принимать от Валерия Николаевича в качество подарков на дни рождения дорогие машины и квартиры, но в остальном он был вполне себе из «мирян». Учился ни то на пластического, ни то на кардиохирурга. Знаю только, что благодаря связям Валерия Николаевича он проходил практику в реанимационном отделении, когда все случилось. Привезли им на ночную какого-то разорванного собаками бомжа, со слов опрошенных Грузом коллег Сёмы, там и вовсе была гора лохмотьев. И вот эта грязная, кровоточащая, не подающая признаков жизни куча, вдруг ожила и схватила Сёму за руку. Грузу сказали, что такое иногда бывает – шок, все дела. Только вместо того, чтоб отвалиться обратно в бессознательное состояние, бомж этот сначала обрел ясность в глазах, а затем произнес в сторону Семена одну фразу: «Ты нужен Богу». И от этих слов, Сема как загипнотизированный развернулся и ушел. С того дня его никто не видел. Вот тут и начинаются странности – все как один, включая бригаду скорой, которая привезла бездомного, говорят, что не могут не подтвердить не опровергнуть случившееся. Что произошедшее с ними близко к помутнению. И при всем этом, никто из них, ответить прямо на вопрос: «Был ли бомж перед Сёмой?» - не смог. Только один пожилой человек из всего их коллектива, ни с того ни с сего, как-то откровенно озвучил то, что и так витало в воздухе:
— Поверьте, ближе нас к Смерти не бывает никого. Иногда, в процессе работы ты прям чувствуешь, как Она стоит над тобой. Этот холод… Можете к моим словам относится как угодно, но подобные необъяснимые случаи, со мной происходили не один раз. Одно дело, когда Смерть выполняет свою работу – тут вопросов нет. Мы делаем свое дело, Она свое. Но порой, пока мы тянем бессмертную душу в одну сторону Бытия, а Смерть в другую, в те щели, которые образуются в процессе, будто что-то просачивается. Иногда всего на тройку секунд, порой и того меньше. «Оно» притворяется кем-то из умерших родственников, скажет что-то в духе: «Галушки остывают», и врач сразу понимает откуда и кем озвучена эта фраза. И знаете, это как смотреть в бездонную тьму, в надежде увидеть свет. Тебе кажется, что загляни ты туда посильнее, мрак непременно рассеется, чернота исчезнет, и горечь утраты, вместе с терзающими сожалениями, найдет искупление, стоит всего лишь впустить это в себя. Только на «той стороне» не умершие родственники, нет. Там нечто вечное и очень темное по своей природе. Когда «Оно» видит тебя, то находит в своих бескрайних владениях абсолютного мрака «выпотрошенную» душу, кого-то близкого к тебе, надевает ее на себя, как содранную шкуру, как маску, и через сумму жизненного опыта, обращается к тебе какой-то фразой, которая непременно вызовет сожаление. За это сожаление «Оно» и хочет уцепиться, а те, кто начинают углубляться туда, внутрь этой тьмы в погоне за светом, слишком поздно осознают, что тот свет, за которым они гонятся, это их же недостижимое отражение. Вот тогда, уже от одного факта их появления там, от того, что они отразились в этой тьме, их жизнь становится немного искаженной. Кто-то начинает болеть, другие как магнитом к себе притягивают неудачи, а третьи незаметно для всех умирают, и помнят их если повезет год-другой. Вот мне и кажется, что Сема наш впустил в себя нечто похожее.
Дослушав врача, Груз самодовольно хмыкнул и начал:
— А ты что? Типа бессмертный? Пересмотрел Ван Хельсинга или что? Два раза пот со лба хирурга вытер и уже все, повидал жизнь, стал спецом по нечисти? Может ты не тем занят? Я знаю куда тебе надо…
— Вы извините моего… напарника, - подбирая слова перебил я Груза. — Просто пропавший человек, приходится родственником одному очень уважаемому бизнесмену.
— Мужики, я знаю кому Сема приходится родственником, я правда рад сказать вам больше, но я ничего не знаю. Если вы уже разговаривали с ночной сменой, то, наверное, слышали их неуверенные утверждения. Они говорят, что видели разорванного собаками бомжа, и они же говорят, что никого ночью не привозили. Мол вместо человека к ним на стол попала гора окровавленных вещей. И ни от одного, ни от другого они при этом не отказываются, как и не утверждают. Вот как это объяснить?
— Ладно, пойдем, только время зря тратим, - сказал мне Груз и направился на улицу.
— Скажите, Сема перед исчезновением не вел себя странно, ну до той ночи? – спросил я, когда Груз ушел.