— Все кончено, слышал? Валерия Николаевича час назад взорвали в аэропорту…
— Ох***ь…
— Ага…
Утром мы встретились с Грузом и прикинули какие расклады.
— Выходит нас пронесло?
— Похоже на то…
— Видимо твой «ДСР-щик» когда говорил про кого-то «очень большого» имел ввиду Валерия Николаевича.
— Ага, даже не знаю, что теперь, радоваться или горевать… Что с нами теперь будет?
— Как что? Думаю, теперь мы с тобой люди Весны.
— Вот так просто?
— Ну да.
— А как же все то, что было между ними?
— Для них свои такой же безликий расходный материал, как и наши. Если бы там нас Соловей «забаранил», ты думаешь Валерий Николаевич по нам бы сильно горевал? Да он бы через неделю не вспомнил как нас звали, и тут же направил бы на поиски кого-то еще. Или ты думаешь, что там сейчас за Соловья с Рамой кто-то сильно переживает?
И Груз был прав. Через месяц мы уже «заносили» Весне и были его людьми. Жизнь продолжилась. Мы также продолжаем работать по «казино», и в целом, все довольно рутинно. Но иногда, когда по вечерам я возвращаюсь в свою пустую квартиру, меня не покидает странное чувство, будто что-то должно быть не так. Смотря на ночной город, я понимаю, что чего-то не хватает, но не хочу признавать это. Ведь мое признание, будет означать то, что я с этим согласен, а значит этому есть место быть в нашем мире. Только я не верю в свои сомнения и знаю, что ничего ненормального там, в черноте ночного неба нет.
Вселенная не терпит пустоту
Завтра вечером я допишу эту историю, а перед этим, утром в последний раз проверю «прибор». С годами он начал разваливаться: экран будто выцвел, железные вставки проржавели, большинство кнопок начало западать, тумблера не принимают фиксированное положение, пластик (или чем бы ни был материал, из которого его собрал «Дед») окончательно расслоился. Сейчас «прибор» больше походит на огромное высохшее насекомое, для которого в природе не нашлось отдельного названия. Да и этот едкий запах никуда не девается…
Скажу честно – записи я вести не умею. «Дед» (возможно, кавычки тут уже лишние), постоянно вел записи. Он не мой дед если что, это скорее полумифическое существо, эдакий городской сумасшедший у которого «получилось». Дедом он был Артема, но вроде как не родным. Тот его называл то на «Вы», то на «Ты», а порой и вовсе крыл матом, когда тот в очередной раз звонил ему со своими «научными» откровениями в неподходящий момент. Никогда напрямую не спрашивал, что у них там с родством, а сейчас уже и спрашивать не у кого. Все случилось как-то слишком быстро. Капец, а ведь прошло уже без малого пятнадцать лет. Буквально вчера я еще был простым наблюдателем, тем из нашей компании, кто молча слушает и не ставит под сомнение все, что выходит за рамки нормального. Как там говорил Дед: «Формы, которые мы видим, существуют только в нашем сознании, а отдельные сущности, объяснимые и нет, это лишь наиболее простой способ, выбранный нами для восприятия». Артем, к слову, был не менее странным (наверное, поэтому мы и дружили) и сомневался в том, что наблюдаемый нами мир по-настоящему реален. В его понимании, если совсем простыми словами, «гнулась не ложка», не атомы, из которых она состояла, и даже не «Нео», в его концепции изгибалась вся фальшивая реальность. От этого условная ложка оставалась на месте и конкретно с ней ничего не происходило, но окружающий её мир принимал иную форму, от чего естественное положение ложки было другим. Если в первые разы на меня речи Артема производили сильный эффект, то после того, как я пообщался с Дедом, я понял, что Артем лишь пересказывает идеи Деда адаптируя их под злободневные темы. И если продолжать аналогию с ложкой, то здесь бы Дед отметил, что подобные «фокусы» реальности не просто случаются, а оставляют после себя конкретный информационный след. «Отпечаток», хотя «след» более точное слово. Когда реальность изгибается вокруг условной ложки, она как песок облепляет ее, а далее, происходит то самое волевое отлитие материальной формы из потока энергии, которая вибрирует на очень медленной частоте – и вот уже перед нами искривленная ложка. Дед говорил, что официальная наука гласит: «вселенная не терпит пустоту». И тот же Дед, ученый и практик, признавал, что есть случаи, когда это правило нарушается. Именно поэтому он и изобрел свой безумный «прибор». Ему хотелось понять куда ведут следы, оставленные на теле материального мира.