— Нет.
— Значит я умер?
Дядь Саша отрицательно покачал головой.
— Ты не умер, и тут ты не менее реальный чем «там», - сказал он, и махнул рукой в бок.
— Там это «где»? - переспросил я.
— Вне вагона. Вне этого происходящего. Если я здесь, то помню себя последовательно, а вместе с этим, помню и все те случаи из прошлого, но также мне отчетливо ясно, что там, - дядь Саша опять махнул рукой в бок, — другая жизнь продолжается. И когда все возвращается обратно, я помню лишь обрывки отсюда, понимаешь. В жизни Валерий Олегович и Игорь мои коллеги, мы действительно работаем в тепловозе, только там он совершенно иной и не походит на вагон с плацкартом. Все это уже было и начиналось точно также, только на твоем месте был другой человек. Наш коллега, Никита, тоже молодой, а помимо него было кто-то еще… его вещи лежат всегда на одном и том же месте, и вот я никак не могу вспомнить кому принадлежат эти вещи… И ладно бы если потом все заканчивалось, я просыпался и все бы возвращалось на свои места, да только вот тот кто был до тебя пропал и его место в моем мире занял другой человек, а затем пропал и он и теперь тут ты.
Меня это ужаснуло, но единственное что получилось выдавить из себя — это глупейший вопрос:
— Значит это все-таки сон?
— Сон не забирает людей из жизни.
— А почему вы уверены что они вам также не приснились?
— Потому что я их там не мог вспомнить. Общался с ними, работал, но абсолютно не помнил. Вот ты меня хорошо помнишь?
Как только я попытался вспомнить о дяде Саше что-то еще, на мой разум опустилась серая пелена. Это же касалось и меня самого. Густой туман, но при этом полная ясность сознания. Происходящее не походило на сон, все было слишком реальным, будто я случайно провалился в трещину между реальностями и попал туда, где происходило все это. Когда в похожей форме я озвучил свои догадки дядя Саше, то он ответил следующее:
— Я уже говорил тебе, что все это и есть «он». Тот, кого ты видел в отражении. Он будто играет с тобой в шахматы и приближается также, по ходам. Первый раз я столкнулся с ним еще тридцать лет назад, на ночной смене. Я даже не подозревал что вокруг что-то не так, пока он не предложил мне сыграть в нарды. Все было так странно и быстро. Словно вспышками. Миг и вот мы уже сидим за столом. Я раз за разом кидаю игральные кости и делаю какие-то странные ходы. Странными они были не только с точки зрения игровой логики. Вот мне выпадает число «4», я открываю свою сумку и достаю оттуда завернутый в газету бутерброд. На столе я четыре раза перекладываю его по углам игральной доски, а затем убираю обратно в сумку. Затем ходит он. При этом сама игра идет совершенно осмысленно. Я делаю эти абсурдные манипуляции, он переставляет фишки, а потом я замечаю, что его пальцы какие-то странные. Не похожие на человеческие. Они длинные, бледные и костистые, по ним ползают насекомые и черви. Вижу, что их обладатель, сгорбился над столом, что он с трудом помещается в вагоне и нависает надо мной. И тут кто-то с боку мне совет дает как ходить. В духе «моргни три раза под столом», я вроде как хочу это сделать и тут же замираю от страха. То, с кем я только что играл, исчез, а на его месте напротив меня висят черные одежды. Мне вроде страшно, но в тоже время я никак себя не выдаю, а продолжаю играть. Советы сбоку звучат все так же настырно. Игнорируя их, я собираюсь сделать ход, и замечаю, что один палец на моей руке стал длинным, бледным и костистым. Там же я понимаю, что все происходящее сон – кошмар. Тот, кто мне советы давал обратил на это внимание, ужаснулся и как начал орать. Не успел я ему что-либо сказать, как стены вагона его сожрали, сделали частью себя. Вижу нос под покрытием лакированным, зубы, кровь. Тут же хочу проснуться и у меня не выходит, и тогда я обратил внимание на свое отражение. Оно было другим. В мутном свете вагонных ламп его разглядеть не удавалось, но зато тогда я увидел другое. Я увидел его.
— После это все закончилось, и вы проснулись?
— Нет. Знаешь, я не помню, как остановить все это, как проснуться и оказаться в нормальном мире, но я точно знаю, что будет дальше.
— И что? – с подступающим страхом спросил я.
— Он начнет проступать в мелочах, являть себя. А потом он предложит тебе что-то вроде игры и от того, как ты поступишь, зависит многое. После того случая всегда был этот вагон. Это всегда одинаково. Всегда я сижу здесь и сначала не осознаю себя. Потом со мной случается нечто вроде дежавю и я вспоминаю эту ночь. Какое-то время мне кажется, что это сон, а затем я вижу его, там, не снаружи и не внутри. В отражении. И тогда он приходит за теми, кто был здесь каждый раз на твоем месте. Приходит и забирает их.