С другой стороны трассы две фигурки в сумерках виднелись откровенно плохо, но направление их отхода на ночевку стало все-таки понятно. Эх, сепарки, расслабились. А не стоило. Значит. значит, прокатит идея, которую вечером треба до ротного донести. Хорошая идея, вкусная, и даже без стрельбы. Ну, может, чуть-чуть. Самую капельку.
Стелс улыбнулся, еще раз осмотрел безлюдный уже "серый" террикон и наконец-то закурил - глубоко, со вкусом, втягивая порцию долгожданного дыма в изголодавшийся организм. Мара встал, высморкался и чихнул. Пора было спускаться.
МАРТИН, он же Мартин. Село Новотроицкое, трасса.
- ...и все-таки... - Я толкнул дверь в магазин, звякнул колокольчик, пахнуло теплом, запахами лежавшей колбасы, селедки и почему-то вроде как рукколы. - ... надо найти где постираться. Здрасьте, барышни.
- Здрасьте, - равнодушно ответила высокая рыжая девка, накрашенная вусмерть, и повела жирным плечом, обтянутым каким-то замызганным халатом. С трудом растянула губы в улыбке: - Что вам, мальчики?
- Нам. - я задумался. - Шо там Мастер звонил про Стелса... аааа. Селедка есть? Тока нормальная.
- Есть, мальчики, есть хорошая! - обрадовалась рыжая и поплыла к прилавку-холодильнику, в котором томились пластиковые ведра с селедкой, корейской морковкой и еще какой-то хренью.
Магазины, как грибы после дождя, вырастали везде, где располагались Збройні Сили України, и точно так же в них появлялись терминалы - зона АТО не была богата банкоматами, а зарплата начислялась на карточки. Где не было терминалов, продавщицы давали номер карты, на которую перечислялась требуемая сумма. В этих магазинах было все, что может понадобиться обычному військовослужбовцю образца конца пятнадцатого года: от ниток до дешевой колбасы, которая все равно была лучше, чем тушенка армейских поставок. Стройные ряды дрянного алкоголя, от банок REVO до чего-то, что совесть создателей позволила назвать вискарем, не говоря уже о таких именитых сортах, как "Хортица" - "утюг", емкостью литр с тремя четвертями, и коньяк"Шабо-три-звезды", обычно носящий наименование "военного".
Магазины были повсюду, в большинстве было разливное пиво и даже какой-то столик, и если бы я хотел реально проводить разведработу и узнавать все последние новости украинской армии, я бы не засылал к нам в тыл злобные ДРГ с ножом в зубах и гранатометом наперевес, а открывал бы вот такие магазины. За полчаса за этим самым столиком матерый шпион мог узнать самые охраняемые тайны Генерального Штаба - куда делись "ходовые" размеры формы, какого хера начальник КТП бросил одну разведенку и переехал к другой, за шо именно штабные получили опять медали, а окопные - три грамоты и искренние поздравления от замполита, кто куда поехал, кто откуда приехал, и самое главное - об ожидаемом повышении зарплаты.
Слухи ходили самые невероятные, а "финики" в военных частях перемещались с видом настолько загадочным и неприступным, что даже мне было понятно, шо пока никто и ничего не знает. Кому поднимут, куда поднимут, и еще - шо именно означает "доплаты за первую линию"? Шепотом передавались слова "от десяти штук". И даже в магазинах этого не знали. До этого все мы получали свою зарплату и доплату "атошных" в размере трех тысяч гривен. Мой, например, доход за месяц беспорочной службы составлял пять тысяч шестьсот гривен, что на тот момент выходило на круг примерно двести тридцать долларов.
Моя зарплата до Армии, "на гражданке" составляла тогда полторы тысячи долларов по курсу Нацбанка. Я старался об этом не думать, хотя думать приходилось - там, далеко, в забывающемся Киеве, меня ждала жена и трехлетний сын.
- Ну что, мальчики, когда вам уже зарплату повысят? - игриво спросила рыжая. И с грохотом отодвинула лист пластика с холодильника, в котором томилась селедка.
- Охххх, - проворчал Дизель. - Мабуть, никогда. А кофе есть?
- Есть, есть, мальчики. Три-в-одном? Сейчас заварю, только сельдь вам отвешу. Сколько берете?Я оглянулся на другую продавщицу, она молчала, сидя в углу на стуле, закутанная в темно-синий теплый платок. Узкое морщинистое лицо, на вид - обычная рано постаревшая женщина Донбасса, кутающаяся в этот несчастный кусок теплой ткани и постоянно поправляющая подкрашенные волосы. Продавщица выпрямилась и покачала головой, внимательно глядя мне в глаза. Я кивнул.
- Не, не будем селедку, передумали. Дайте хлеба, кирпичика, три... четыре штуки, сарделек (согласный кивок от второй продавщицы) пять кило, и. картошка есть?